— Я не сомнѣваюсь, что ваша свѣтлость пробовали все это — успѣшно. Но можетъ быть спокойное кресло у камина въ хорошенькой комнатѣ превосходитъ все?
— Конечно превосходитъ, отвѣчалъ герцогъ.
Тутъ онъ шепнулъ что-то, заставившее мадамъ Максъ Галеръ покраснѣть и улыбнуться, и тотчасъ послѣ этого она пошла за тѣми, которые уже пошли къ завтраку.
Мистриссъ Болтинъ вертѣлась около того мѣста на террасѣ, гдѣ стояли мадамъ Максъ Гёслеръ и герцогъ, смотря на нихъ завистливыми глазами, замышляя, какъ бы на нихъ напасть, какъ бы ихъ прервать, но у нея не достало мужества и она не смѣла подойти. Герцогъ не примѣчалъ намѣреній мистриссъ Бонтинъ, но мадамъ Максъ Гёслеръ видѣла и поняла все.
— Милая мистриссъ Бонтинъ, сказала она потомъ: — для чего вы не присоединились къ намъ? Герцогъ былъ такъ пріятенъ.
— Третье лицо всегда некстати, сказала мистриссъ Бонтинъ.
Она была разсержена и не такъ ловко придумала свой отвѣтъ, какъ могла бы это сдѣлать, еслибъ была хладнокровнѣе.
— Наша пріятельница мадамъ Максъ сдѣлала новую побѣду, обратилась мистриссъ Бонтинъ къ лэди Гленкорѣ.
— Я такъ рада! отвѣчала лэди Гленкора, повидимому, съ непритворнымъ восторгомъ. — Такъ трудно найти кого-нибудь, чтобъ занимать дядюшку! Видите, не всѣ могутъ говорить съ нимъ и онъ не захочетъ говорить со всякимъ.
— Съ нею онъ наговорился вдоволь, сказала мистриссъ Бонтинъ, которая теперь была разсержена больше прежняго.