— Такъ я вамъ скажу, что вы должны ѣхать. Я ни капельки не боюсь вашихъ нахмуренныхъ бровей. Что говоритъ пятая заповѣдь?
— Если у васъ нѣтъ другихъ аргументовъ, кромѣ заповѣдей, Вайолетъ…
— Никакіе аргументы не могутъ быть лучше. Неужели вы хотите сказать, что не обращаете вниманія на заповѣдь?
— Я хочу сказать, что не поѣду въ Сольсби иначе какъ за награду.
— За какую награду? спросила Вайолетъ, покраснѣвъ.
— Единственную на свѣтѣ, которая можетъ заставить меня сдѣлать все.
— Вы должны ѣхать по обязанности. Я не хотѣла бы даже, чтобы вы туда поѣхали, какъ я ни желаю этого, если васъ приведетъ туда не чувство долга.
Условились, что Финіасъ и лордъ Чильтернъ уѣдутъ вмѣстѣ изъ Мачинга. Финіасъ долженъ былъ остаться въ своей канцеляріи весь октябрь, а въ ноябрѣ начинались выборы. То, что онъ до-сихъ-поръ слышалъ о будущемъ мѣстѣ депутата, было очень неопредѣленно, но онъ долженъ былъ видѣться съ Рэтлеромъ и Баррингтономъ Ирлемъ въ Лондонѣ, и рѣшили, что Баррингтонъ Ирль, который теперь былъ въ Солъсби, долженъ былъ навести справки о той группѣ городковъ, къ которой теперь былъ причисленъ Луфтонъ. Но такъ какъ Луфтонъ былъ самый маленькій изъ четырехъ городковъ, составлявшихъ теперь эту группу, и такъ какъ каждый изъ четырехъ имѣлъ уже много лѣтъ своего собственнаго представителя, то Финіасъ опасался, что онъ не будетъ имѣть успѣха. Финіасъ вмѣстѣ съ лордомъ Чильтерномъ возвращался въ Лондонъ и лордъ Чильтернъ тотчасъ намѣревался отправиться въ Уиллингфордъ. Ни Вайолетъ. ни Финіасъ никакъ не могли уговорить его дать обѣщаніе поѣхать въ Сольсби. Когда Финіасъ настаивалъ, лордъ Чильтернъ сказалъ ему, что онъ дѣлаетъ очень глупо, стараясь объ этомъ, и Финіасъ очень хорошо понялъ изъ этихъ словъ, что когда лордъ Чильтернъ поѣдетъ въ Сольсби, то онъ, Финіасъ, долженъ считать это доказательствомъ, что все для него кончилось относительно Вайолетъ Эффингамъ. Когда Вайолетъ выразила свое желаніе, ее остановило увѣреніе, что она можетъ сдѣлать это тотчасъ, если захочетъ. Еслибъ онъ могъ привезти извѣстіе о своей помолвкѣ, онъ тотчасъ поѣхалъ бы къ отцу. Но Вайолетъ не давала ему этого права. Когда онъ отвѣчалъ ей такимъ образомъ, она могла только сказать ему, что онъ невеликодушенъ.
— Во всякомъ случаѣ я не фальшивъ, отвѣчалъ онъ: — я говорю правду.
Между Финіасомъ и мадамъ Максъ Гёслеръ было нѣжное прощаніе. Она узнала отъ него почти всю его исторію и ей дѣла его были извѣстнѣе, чѣмъ самымъ короткимъ его лондонскимъ друзьямъ.