— Я не могу писать, сказалъ онъ, бросивъ перо: — кровь моя такъ кипитъ, что я не могу справиться съ моей рукою.
— Вы не должны быть такъ пылки, Освальдъ, а то мнѣ придется жить въ вихрѣ.
— О! я усмирюсь, я сдѣлаюсь такъ степененъ, какъ старая лошадь. Я такъ буду смиренъ въ упряжи, какъ будто меня пріучили къ этому съ четырехъ лѣтъ. Желалъ бы я знать, не напишетъ ли Лора это письмо.
— Я думаю, Освальдъ, что вы сами должны написать его.
— Если вы прикажете мнѣ, я напишу.
Приказать вамъ! Не мнѣ приказывать вамъ. Развѣ вы не знаете, что въ этихъ новыхъ хлопотахъ, которые вы принимаете на себя, вы должны приказывать мнѣ во всемъ, а я обязана исполнять ваши приказанія. Не кажется ли вамъ это ужасно? Я удивляюсь, какъ какая-нибудь дѣвушка можетъ выходить замужъ.
— Но вы рѣшились выйти за меня теперь?
— Да.
— И раскаяваетесь?
— Нѣтъ, и постараюсь исполнять ваши приказанія; по вы не должны поступать со мною грубо и свирѣпо; вы не будете, Освальдъ?