— Во всякомъ случаѣ я не буду такъ поступать, какъ Кеннеди съ бѣдной Лорой.
— У васъ не такой характеръ.
— Я буду стараться всѣми силами. Во всякомъ случаѣ вы можете быть увѣрены, что я васъ буду любить всегда. Столько хорошаго о себѣ, если только это хорошее, я сказать могу.
— Это очень Хорошо, отвѣчала она: — это лучше всего. А
теперь я должна идти. И такъ какъ вы уѣзжаете изъ Лефлинтера, я съ вами прощусь. Когда я буду имѣть честь и блаженство опять увидѣть ваше сіятельство?
— Скажите мнѣ жилое слово прежде чѣмъ я уѣду, Вайолетъ.
— Я… люблю… васъ… больше… всѣхъ на свѣтѣ и имѣю намѣреніе… быть вашей женой… когда-нибудь. Неправдали, сколько милых словѣ?
Онъ не остался въ Лофлинтерѣ, Хотя его просили и Вайолетъ и сестра, и хотя, какъ онъ признавался, у него не было нигде никакого особеннаго дѣла.
— Не къ чему скрытничать, я не люблю Кеннеди не люблю быть у него въ домѣ, сказалъ онъ Вайолетъ.
Потомъ онъ обѣщалъ, что онъ будетъ въ Сольсби этою зимою. Онъ хотѣлъ ночевать въ Карлилѣ и оттуда написать къ отцу.