Лордъ Чильтернъ засмѣялся, говоря это, но не весьма пріятнымъ смѣхомъ.
— Ты не всегда же останешься трутнемъ?
— Насколько я вижу, сэръ, мы, называющіеся лордами, всегда трутни.
— Я это опровергаю, сказалъ графъ, съ энергіей защищая свое сословіе. — Я это опровергаю. Я не знаю ни одного сословія, которое занималось бы болѣе полезнымъ или болѣе добросовѣстнымъ дѣломъ. Развѣ я трутень? Я всегда трудился то въ одной палатѣ, то въ другой, а тѣ изъ моихъ сослуживцевъ, съ которыми я былъ больше друженъ, также трудились. Такая же каррьера открыта и для тебя.
— Вы говорите о политикѣ?
— Разумѣется.
— Я политикой не интересуюсь.
— Но ты долженъ интересоваться. Это твоя обязанность. Я желаю, чтобы ты вступилъ въ парламентъ.
— Я не могу этого сдѣлать, сэръ.
— Почему?