Наступило молчаніе, а потомъ лэди Лора отвѣчала ему съ оттѣнкомъ презрѣнія въ голосѣ — а также и съ нѣкоторымъ презрѣніемъ въ глазахъ:
— Все это очень хорошо, мистеръ Финнъ, но сезонъ еще не кончится, какъ вы будете то же говорить о другой.
— Вы несправедливы ко мнѣ.
— Мнѣ говорили, что вы уже у ногъ мадамъ Гёслеръ.
— Мадамъ Гёслеръ!
— Все-равно кто бы это ни былъ, только бы она была молода, хороша и занимала въ свѣтѣ положеніе не совсѣмъ обыкновенное. Когда мужчины говорятъ мнѣ о жестокости женщинъ, я думаю, что никакая женщина не можетъ быть жестока, потому что никакой мужчина неспособенъ страдать. А женщина страдаетъ, если ей измѣнятъ.
— Неужели вы хотите сказать мнѣ, что я равнодушенъ къ миссъ Эффингамъ?
Говоря такимъ образомъ, развѣ онъ забылъ, что онъ когда-то объяснялся въ любви къ этой самой женщинѣ?
— Еще бы!
— Вы вознамѣрились, лэди Лора, быть ко мнѣ жестокой, но вы говорите мнѣ не ваши мысли.