Когда мадамъ Гёслеръ обѣдала у герцога въ его домѣ на Сент-Джэмскомъ сквэрѣ, гостей было много, и лэди Гленкора знала, что теперь опасаться нечего. Дѣйствительно мадамъ Гёслеръ была не болѣе всякой другой гостьи и герцогъ мало говорилъ съ нею. Тутъ была герцогиня Сент-Бёнгэй, старая лэди Гэртльтопъ, вдовствующая маркиза — старуха очень надоѣдавшая герцогу — и мадамъ Гёслеръ получила награду, будучи приглашена въ общество этихъ людей. Тутъ не было рѣшительной опасности, какъ было извѣстно лэди Гленкорѣ, а лэди Гленкора, которая была снисходительна и не завидовала мадамъ Максъ ни въ чемъ, кромѣ одного, была вовсе не прочь встрѣтиться съ этой дамой на такомъ большомъ обѣдѣ. Но герцогъ имѣлъ въ своемъ распоряженіи простую зеленую коляску и могъ ѣздить куда хотѣлъ во всякое время дня. Притомъ мадамъ Гёслеръ была очевидно умная женщина. Можно было сказать, что герцогиня Омніумъ занимала бы въ Англіи первое мѣсто послѣ королевы — по-крайней-мѣрѣ, по мнѣнію англичанъ, а читатель вспомнитъ, что лэди Гленкора сама хотѣла быть герцогиней Омніумъ, такъ какъ мужъ ея былъ наслѣдникъ герцога. Она намѣревалась также, чтобы ея бѣлокурый, кудрявый мальчикъ былъ графомъ Сильвербриджемъ, когда старикъ будетъ лежать въ могилѣ. Боже! какой это будетъ ударъ, если когда-нибудь крошечный, смугленькій, похожій на обезьяну младенецъ явится въ свѣтъ какъ наслѣдникъ герцога! Какой ударъ для нея и для всей Англіи!
Мы не можемъ этому помѣшать, если онъ захочетъ, сказалъ ея мужъ.
Но мы должны, возразила лэди Гленкора: — еслибъ мнѣ пришлось схватить его за фалду фрака, я не допущу.
Въ то время, когда она говорила это, зеленая коляска уже два раза подъѣзжала къ двери коттэджа въ Парковомъ переулкѣ.
Коляска эта стояла тамъ въ третій разъ. Теперь былъ май, конецъ мая, и паркъ сіялъ зеленью, воздухъ былъ тепелъ и душистъ и цвѣты на балконѣ благоухали, и всѣ очарованія Лондона какія въ Лондонѣ могутъ быть для богатыхъ — находились въ полномъ блескѣ. Герцогъ сидѣлъ въ гостиной мадамъ Гёслеръ, поодаль отъ нея, потому что она отодвинулась. Герцогъ имѣлъ привычку брать ее за руку, а это она позволяла только на нѣсколько секундъ. Въ такія минуты она не сердилась, но отодвигалась.
— Марія, сказалъ герцогъ: — вы поѣдете за границу по окончаніи лѣта?
Какъ старикъ, онъ воспользовался правомъ называть ее Маріей и она не запрещала этого.
— Да, вѣроятно, въ Вѣну. У меня въ Вѣнѣ есть имѣніе за которымъ слѣдуетъ присматривать.
— Оставьте Вѣну на этотъ годъ. Поѣзжайте въ Италію
— Какъ! лѣтомъ, герцогъ?