Онъ вовсе не умѣлъ такъ держать себя какъ она, но можетъ быть слѣдуетъ сознаться, что его положеніе было затруднительнѣе чѣмъ ея. Онъ не видалъ ее послѣ того, какъ была объявлена ея помолвка, а теперь услыхалъ изъ источника, въ правдивости котораго нельзя было сомнѣваться, что она разошлась въ своимъ женихомъ. Разумѣется, онъ ничего не могъ говорить ей Объ этомъ. Онъ не могъ поздравлять ее въ одномъ случаѣ и соболѣзновать съ нею въ другомъ. А между тѣмъ онъ не зналъ, какъ говорить съ нею, дѣлая видъ, будто такихъ событій не случилось.
— Я не зналъ, что вы въ Лондонѣ, сказалъ онъ.
— Я пріѣхала только вчера. Я вѣдь была въ Римѣ съ Эффингамами, а Послѣ того… но право я такъ много странствовала, что не могу разсказывать вамъ обо всѣхъ мѣстахъ, гдѣ я была. А вы прилежно — трудитесь?
— О да; — всегда.
— Это хорошо. Желала бы и я быть чѣмъ-нибудь, хоть привратницей; такъ хорошо быть чѣмъ-нибудь!
Не такія ли нравоученія оскорбили щекотливость лорда Чильтерна и показались ему повтореніемъ проповѣди отца?
— Мужчина долженъ стараться быть чѣмъ-нибудь, сказалъ Финіасъ.
А женщина должна довольствоваться тѣмъ, что она ни что — если только мистеръ Милль не поставитъ насъ на ноги А теперь, разскажите мнѣ — видѣли вы лэди Лору?
— Послѣднее время не видалъ.
— А мистера Кеннеди?