Къ счастью, въ эту минуту вошла лэди Бальдокъ въ комнату, и Финіасъ былъ избавленъ отъ необходимости объясняться въ любви въ самую неудобную минуту.
Лэди Бальдокъ была чрезвычайно любезна къ нему, прося Вайолетъ употребить свое вліяніе на него, чтобы уговорить его бывать на ея вечерахъ.
— Уговорить его бросать дѣло и слушать музыкантовъ, сказала миссъ Эффингамъ: — право я этого не сдѣлаю, тетушка. Кто можетъ сказать, какъ пострадаютъ колоніи на цѣлыя столѣтія, и можетъ быть такое пренебреженіе обязанности заставитъ нѣсколько провинцій броситься въ объятія нашихъ смертельныхъ враговъ.
— У меня бываетъ герр-Молль, сказала лэди Бальдокъ: — и синьоръ Скруби и Пжинсктъ, который говорятъ первая знаменитость на флажолетѣ. Вы слышали Пжиyскта, мистеръ Финнъ?
Финіасъ никогда не слыхалъ Пжинскта.
— А что касается герр-Молля, съ нимъ никто не можетъ сравниться, по-крайней-мѣрѣ въ нынѣшнемъ году.
Лэди Бальдокъ пристрастилась къ музыкѣ этотъ сезонъ, но весь ея энтузіазмъ не могъ поколебать добросовѣстнаго усердія молодого помощника государственнаго секретаря. На такихъ собраніяхъ онъ не могъ бы сказать ни слова наединѣ Вайолетъ Эффингамъ.
Глава LX. Попытка мадамъ Гёслеръ
Надо вспомнить, что когда лэди Гленкора Паллизеръ вошла въ комнату мадамъ Гёслеръ, хозяйка только что объясняла герцогу Омніуму, по какимъ причинамъ она отказывается занять виллу его сіятельства въ Комо. Она говорила герцогу, что она вовсе не намѣрена дать свѣту случай оклеветать ее, и герцогу оставалось рѣшить, нельзя ли устроить какимъ-нибудь другимъ образомъ поѣздку мадамъ Гёслеръ въ Комо, еслибъ ему не помѣшали. Было видно, что онъ очень желалъ этой поѣздки. Зеленая коляска уже довольно часто останавливалась у дверей дома въ Парковомъ переулкѣ, для того, чтобы заставить чувствовать его свѣтлость, что общество мадамъ Гёслеръ было очень пріятно. Лэди Гленкора говорила мужу о дѣтяхъ, которыя плачутъ по любимой игрушкѣ. Теперь оказывалось, что въ глазахъ герцога Омніума Марія Максъ Гёслеръ сдѣлалась любимой игрушкой. Она казалась ему остроумнѣе другихъ женщинъ, и остроуміе ея было именно такого рода, какимъ онъ способенъ наслаждаться. Красота ея была для нея привлекательнѣе всякой другой красоты. Ему надоѣли бѣлыя лица, полныя руки и голыя шеи. Глаза мадамъ Гёслеръ сверкали больше всѣхъ другихъ глазъ, а въ чернотѣ, глянцовитости и густотѣ ея волосъ была какая-то неопредѣленная таинственность — какъ будто красота ея принадлежала такому міру, который былъ ему еще неизвѣстенъ. Потомъ въ наружности ея была какая-то быстрота и грація движеній, совершенно новая для него. Дамы, которымъ герцогъ въ послѣднее время часто улыбался, были медлительны, почти можетъ быть тяжеловаты — хотя бежъ сомнѣнія граціозны вмѣстѣ съ тѣмъ. Онъ помнилъ, что въ ранней юности видѣлъ гдѣ-то въ Греціи такую гурію, какъ мадамъ Гёслеръ. Эта гурія убѣжала съ капитаномъ купеческаго корабля, но тѣмъ не менѣе въ душѣ его свѣтлости осталось блистательное воспоминаніе о прелестяхъ, сдѣлавшихъ на него сильное впечатлѣніе, когда онъ былъ просто молодымъ мастеромъ Паллизеромъ и не имѣлъ въ своемъ распоряженіи такихъ способовъ, какъ капитанъ купеческаго корабля. Тѣснимый подобными обстоятельствами, герцогъ неизвѣстно какимъ образомъ выпутался бы изъ своего затруднительнаго положенія, еслибъ лэди Гленкора не явилась на сцену.
Съ-тѣхъ-поръ, какъ родился будущій лордъ Сильвербриджъ, герцогъ просто обожалъ лэди Гленкору, а такъ какъ каждый годъ у лорда Сильвербридэра прибавлялся братецъ, дѣлая такимъ образомъ фамилію очень прочной, обожаніе герцога увеличилось; но къ его обожанію въ послѣднее время присоединилось что-то похожее почти на страхъ, что-то похожее почти на повиновеніе, заставлявшее приближенныхъ герцога увѣрять, что его свѣтлость очень перемѣнился. До-сихъ-поръ каковы бы ни были слабости герцога, имъ не повелѣвалъ никто. Его наслѣдникъ Плантадженетъ Паллизеръ всегда былъ покоренъ ему. Другихъ своихъ родныхъ онъ держалъ на такомъ разстояніи, что едва ихъ признавалъ, и хотя безъ сомнѣнія его свѣтлость имѣлъ t короткихъ друзей, они или никогда не пытались получить надъ нимъ вліянія, или имъ это не удалось. Фотергилль — повѣренный въ дѣлахъ его свѣтлости, не пользовавшійся расположеніемъ лэди Гленкоры — говорилъ, что герцогъ очень перемѣнился. Находя въ его свѣтлости такую перемѣну, Фотергилль пытался самъ ихъ повелѣвать, но отступилъ, обожженный своей попыткой. Можетъ быть герцогу немножко надоѣло тиранство лэди Гленкоры и онъ думалъ, что мадамъ Гёслеръ будетъ къ нему нѣжнѣе. Мадамъ Гёслеръ однако намѣревалась быть нѣжной только съ однимъ условіемъ.