Когда лэди Гленкора вошла въ комнату, мадамъ Гёслеръ приняла ее восхитительно.
— Какъ это пріятно, что вы пріѣхали именно въ то время, когда у меня его свѣтлость, сказала она.
— Я увидала коляску дядюшки и, разумѣется, узнала ее, сказала лэди Гленкора.
— Стало быть, я этимъ обязана ему, сказала мадамъ Гёслеръ, улыбаясь.
— Нѣтъ, я ѣхала къ вамъ. Если вы сомнѣваетесь въ моемъ словѣ, я должна буду позвать сюда слугу, должна непремѣнно. Я велѣла ему подъѣхать къ этой двери; исправдали, Планти?
Планти былъ маленькій будущій лордъ Сильвербриджъ и сидѣлъ теперь на колѣняхъ дѣда.
— Ты сказала въ маленькій домикъ въ Парковомъ переулкѣ, отвѣчалъ мальчикъ.
— Да, потому что я забыла нумеръ.
— А такъ какъ это самый маленькій домъ въ Парковомъ переулкѣ, то это доказательство самое полное, сказала мадамъ Гёслеръ.
Лэди Гленкора не очень заботилась о томъ, чтобы убѣдить мадамъ Гёслеръ, но она не желала заставить дядю думать, будто она за нимъ гоняется. Можетъ быть, окажется необходимо дать ему знать, что за нимъ наблюдаютъ, но дѣло еще до этого не дошло.