— Спросите кого вамъ угодно. Я не презираю васъ. Еслибъ я презирала, протягивала ли бы я вамъ мою руку? Но семидесятилѣтній старикъ, носящій тяжесть такого званія, унизитъ себя въ глазахъ себѣ равныхъ, если женится на молодой женщинѣ незнатнаго происхожденія, какъ бы она ни была умна и хороша собой. Герцогъ не можетъ поступать какъ хочетъ, такъ какъ всякій другой.
— Можетъ быть было бы хорошо, лэди Гленкора, для другихъ герцоговъ и для дочерей, и наслѣдниковъ, и кузеновъ другихъ герцоговъ, чтобы его свѣтлость попытался рѣшить этотъ вопросъ. Я же не позволю вамъ говорить, что я унижу какого бы то ни было мужчину, за котораго захочу выйти. Мое имя такъ же незапятнано, какъ и ваше.
— Я говорила совсѣмъ не объ этомъ, сказала лэди Гленкора.
— Конечно, я не захочу повредить ему. Кто пожелаетъ повредить другу? И сказать по правдѣ, я такъ мало выиграю, что искушеніе сдѣлать ему вредъ, еслибъ я находила это вредомъ, не велико. Я думаю, лэди Глэнкора, что ваше опасеніе за вашего мальчика преждевременно.
Когда она говорила это, на лицѣ ея появилась улыбка, угрожавшая превратиться въ громкій смѣхъ.
— Но если вы позволите, я скажу, что никакіе аргументы ваши не могутъ направить мои мысли противъ этого брака, какъ тѣ, которые а могу привести сама. Вы почти заставили меня рѣшиться, сказавъ, что я унижу его. Я почти обязана доказать, что вы ошибаетесь. Но вамъ лучше оставить меня рѣшить этотъ вопросъ въ ноемъ собственномъ сердцѣ. Право лучше.
Лэди Гленкорѣ ничего не оставалось болѣе, какъ оставить ее рѣшать вопросъ въ ея собственномъ сердцѣ.
Глава LXII. Письмо, посланное въ Брайтонъ
Насталъ понедѣльникъ, а мадамъ Гёслеръ еще не написала отвѣтъ герцогу Омніуму. Еслибы лэди Гленкора не была въ Парковомъ переулкѣ въ воскресенье, я думаю, письмо было бы написано въ тотъ день; но какое дѣйствіе ни произвело бы посѣщеніе лэди Гленкоры, оно на столько взволновало мадамъ Гёслеръ, что она не подходила къ своему письменному столу. Оставалась еще ночь для размышленія и письмо будетъ написано въ понедѣльникъ утромъ.
Отъ мадамъ Гёслеръ лэди Гленкора тотчасъ поѣхала къ герцогу. Она имѣла обыкновеніе пріѣзжать къ дядѣ мужа по воскресеньямъ и почти всегда находила его именно въ этотъ часъ — прежде чѣмъ онъ уходилъ наверхъ одѣваться къ обѣду. Она обыкновенно брала съ собой сына, но теперь поѣхала одна. Она пыталась сдѣлать что могла съ мадамъ Гёслеръ и ей не удалось. Теперь она должна сдѣлать попытку надъ герцогомъ. Но герцогъ, можетъ быть предвидя подобное нападеніе, бѣжалъ.