— Онъ вѣдь поссорился со мною, сказалъ Финіасъ.
— Мнѣ очень жаль, но что я могъ сдѣлать? Я былъ принужденъ сказать ему.
— Не думайте ни минуты, что я осуждаю васъ. Конечно, гораздо лучше, чтобы онъ зналъ все.
— И для васъ это не можетъ составить большой разницы.
— Непріятно ссориться съ тѣми, кто былъ къ намъ добръ, сказалъ Финіасъ.
— Но вѣдь это не ваша вина. Онъ одумается черенъ нѣсколько времени. Когда рѣшатся мои дѣла, вы можете быть увѣрены, что я употреблю всѣ силы, чтобы урезонить ею. Но по какой причинѣ вы никогда не видитесь теперь съ Лорой?
— Какая причина, что все идетъ наизворотъ? съ горечью сказалъ Финіасъ.
— Когда я намедни заговорилъ о васъ съ Кеннеди, онъ сдѣлался мраченъ какъ туча. Но ничего нѣтъ страннаго, если всѣ ссорятся съ нимъ. Я не могу его выносить. Знаете ли, я иногда думаю, что Лора броситъ его. Вотъ тогда заварится еще каша въ нашей семьѣ!
Все это было очень пріятно слышать отъ лорда Чильтерна, но ни слова не было сказано о Вайолетъ и Финіасъ не зналъ, отъ кого ему узнать. Лэди Лора могла бы сказать ему все, но онъ не могъ идти къ лэди Лорѣ. Онъ бывалъ у лэди Бальдокъ такъ часто, какъ только могъ считать это приличнымъ, и иногда видѣлъ Вайолетъ. Но онъ могъ только видѣть ее, и проходили дни и недѣли и наступало время, когда онъ долженъ будетъ уѣхать и не видѣть ее болѣе. Конецъ сезона, который всегда былъ для другихъ людей — для другихъ такъ же трудившихся людей, какъ нашъ герой — періодомъ пріятныхъ надеждъ, для него это было время печальное, въ которое онъ чувствовалъ, что онъ не совсѣмъ похожъ и не совсѣмъ равенъ съ тѣми, съ кѣмъ онъ жилъ въ Лондонѣ. Въ прежнее время, когда онъ могъ ѣздить въ Лофлинтеръ или Сольсби, ему было очень хорошо, но въ его ежегодной поѣздкѣ въ Ирландію было что-то грустное для него. Онъ любилъ своего отца, свою мать и своихъ сестеръ не менѣе другихъ, но въ перемѣнѣ образа его жизни было что-то заставлявшее его чувствовать, но онъ находился въ Лондонѣ внѣ своей стихіи. Ему было бы пріятно стрѣлять тетеревей въ Лофлинтерѣ или фазановъ въ Сольсби, или охотиться въ Уиллингфордѣ — или, еще лучше, ухаживать за Вайолетъ Эффингамъ. Но все это теперь для него было невозможно и ему оставалось только или оставаться въ Киллало, или воротиться къ своей работѣ въ Доунингской улицѣ отъ августа до февраля. Конечно, Монкъ ѣхалъ съ нимъ на нѣсколько недѣль, но даже и это не вознаграждало его за потерю того общества, которое онъ предпочиталъ.
Сессія прошла очень спокойно. Вопросъ объ ирландскомъ биллѣ былъ отложенъ до слѣдующаго года, а этимъ много было выиграно.