Въ началѣ іюля, когда погода была очень жаркая и всѣ начали жаловаться на Темзу, а члены парламента стали тосковать по тетеревамъ, а остальные дни парламентскихъ занятій можно было сосчитать по пальцамъ, до Финіаса дошло извѣстіе — которое скоро разнеслось но модному свѣту — что герцогъ Омнiумъ даетъ большое празднество въ виллѣ на берегу Темзы. Празднество это будетъ такое, какого никогда не было видано прежде. Оно будетъ тѣмъ замѣчательнѣе, что герцогъ никогда не дѣлалъ ничего подобнаго. Вилла называлась Горнсъ и герцогъ подарилъ ее лэди Глэнкорѣ въ день ея свадьбы; но празднество давалъ герцогъ, и Горнсъ съ своими садами, оранжереями, лужками, бесѣдками и лодками украшался по этому случаю. Работники трудились тамъ цѣлыя три недѣли. Въ свѣтѣ по было извѣстно, почему герцогъ дѣлаетъ такой необыкновенный поступокъ — зачѣмъ онъ принимаетъ на себя эти новыя хлопоты. Но лэди Гленкора знала, а мадамъ Гёслеръ угадывала. Когда его свѣтлость узналъ о неожиданномъ отказѣ мадамъ Гёслеръ, онъ чувствовалъ, что онъ долженъ или принять отказъ ея или настаивать. Размышляя объ этомъ цѣлый день, онъ рѣшилъ, что онъ приметъ. Любимую игрушку было бы очень пріятно получить, но можетъ быть было бы недурно постараться жить безъ нея. Потомъ, принявъ этотъ отказъ, онъ долженъ или твердо перенести ударъ — или бѣжать въ свою виллу на Комо или въ другое мѣсто. Бѣжать показалось ему сначала лучше или пріятнѣе разумѣется, но наконецъ онъ рѣшилъ, что онъ останется и перенесетъ ударъ. Вотъ почему онъ давалъ празднество въ Горнсѣ.
Кто будетъ приглашенъ? На первой недѣлѣ іюля многія сердца въ Лондонѣ бились отъ безпокойства но этому поводу. Герцогъ, передавая свои инструкціи лэди Гленкорѣ, даль понять, что она должна быть очень разборчива на приглашенія. Ея королевское высочество принцесса и его королевское высочество принцъ оба были такъ милостивы, что обѣщали быть на этомъ праздникѣ. Самъ герцогъ составилъ короткій списокъ, де болѣе двѣнадцати именъ. Лэди Гленкорѣ было поручено выбрать толпу — пятьсотъ человѣкъ изъ десяти тысячъ. На собственномъ спискѣ герцога стояло имя мадамъ Гёслеръ. Лэди Гленкора поняла все. Когда мадамъ Геслёръ получила пригласительный билетъ, ей показалось, что и она также поняла, и она подумала, что герцогъ прекрасно себя держитъ.
Разумѣется, много было затрудненій насчетъ приглашеній и много возбуждено было недоброжелательства. Тѣ, которые считали себя въ правѣ быть приглашенными и не были приглашены, бѣсились на своихъ болѣе счастливыхъ знакомыхъ, вмѣсто того, чтобы сердиться па герцога или на лэди Гленкору, которая имя пренебрегла. Скоро сдѣлалось извѣстно, что милости распредѣляла лэди Гленкора, и мнѣ кажется, что этотъ трудъ очень утомилъ ея сіятельство. Праздникъ былъ назначенъ въ среду 27 іюля, и до наступленія этого дня мужчины и женщины сдѣлались такъ смѣлы, что стали даже докучать личными просьбами и писались письма къ лэди Гленкорѣ съ выставленіемъ своихъ правъ.
— Нѣтъ, это ужъ черезчуръ, сказала лэди Гленкора своей короткой пріятельницѣ мистриссъ Грей, когда пришло письмо отъ мистриссъ Бонтинъ, выставляющее все, что мужъ ея сдѣлалъ для поддержанія Паллизера въ парламентѣ — и все что онъ сдѣлаетъ впередъ. — Она не получитъ приглашенія, даже еслибъ могла завтра же лишить Плантадженета большинства голосовъ.
Мистриссъ Бонтинъ не получила пригласительнаго билета, а когда она услыхала, что Финіасъ Финнъ получилъ, силенъ былъ ея гнѣвъ противъ Финіаса. Онъ былъ «ирландскимъ авантюристомъ» и она глубоко сожалѣла, что мистеръ Бонтинъ старался выставить впередъ такого выскочку въ политическомъ мірѣ. Но такъ какъ мистеръ Бонтинъ никогда ничего не дѣлалъ для того, чтобъ выставить Финіаса впередъ, то не было причины очень сожалѣть объ этомъ. Финіасъ получилъ пригласительный билетъ и, разумѣется, принялъ приглашеніе.
Праздникъ начался въ четыре часа. Въ палаткахъ назначенъ былъ ранній обѣдъ въ пять часовъ, а послѣ обѣда мужчины и женщины должны были гулять, танцовать, волочиться, какъ кому угодно.
Полтора часа лэди Гленкора занимала свое мѣсто въ залѣ, черезъ которую гости проходили въ паркъ, и каждому гостю она говорила, что герцогъ на лугу — каждому кромѣ одной гостьи. Мадамъ Гёслеръ она этого не сказала.
— Я такъ рада видѣть васъ, моя милая, сказала она, пожимая руку своему другу: — если эти хлопоты не убьютъ меня, я послѣ опять васъ отыщу.
Тутъ мадамъ Гёслеръ прошла и скоро очутилась среди толпы знакомыхъ. Черезъ нѣсколько минутъ она увидала герцога, сидящаго на креслѣ на берегу рѣки, храбро подошла къ нему и поблагодарила его за приглашеніе.
— Васъ слѣдуетъ благодарить за то, что вы украсили нашъ праздникъ, сказалъ герцогъ, вставая привѣтствовать ее.