— О, да! — и слишкомъ чопорнымъ, слишкомъ старымъ, слишкомъ напыщеннымъ, слишкомъ холоднымъ и слишкомъ приторнымъ.
— Мистеръ Финнъ!
— Герцогъ вѣчно ходитъ на ходуляхъ.
— Такъ зачѣмъ же вы бываете у него?
— Чтобы видѣть васъ, мадамъ Гёслеръ.
— Правда ли это, мистеръ Финнъ?
— Да, это правда. Бываешь въ домѣ, чтобы встрѣчаться съ пріятными людьми, а не всегда для того, чтобъ пользоваться обществомъ хозяина. Я по-крайней-мѣрѣ бываю въ такихъ домахъ, гдѣ мнѣ не нравятся ни хозяинъ, ни хозяйка.
Финіасъ, говоря это, думалъ о лэди Бальдокъ, къ которой послѣднее время онъ былъ чрезвычайно вѣжливъ — но онъ не любилъ лэди Бальдокъ.
— Мнѣ кажется, вы слишкомъ строго судите о герцогѣ Омніумѣ; вы знаете его хорошо?
— Лично? Нѣтъ. А вы развѣ знаете? Знаетъ ли его кто-нибудь?