— Еслибъ вы знали страну такъ, какъ я ее знаю, вы желали бы этого точно такъ же, какъ и я.
— Стало быть, мнѣ остается только сказать, что я очень радъ, что не знаю эту страну такъ, какъ вы. Видите; Финнъ, если человѣкъ желаетъ сдѣлаться полезенъ, онъ долженъ заниматься однимъ какимъ-нибудь дѣломъ. Очень жаль, что вы этого не сдѣлали.
— Стало быть вы думаете, что я долженъ подать въ отставку?
— Я ничего объ этомъ не говорю. Если вы желаете, я разумѣется поговорю съ Грешэмомъ. Монкъ, кажется, уже подалъ въ отставку.
— Онъ писалъ ко мнѣ объ этомъ, сказалъ Финіасъ.
— Я всегда его боялся за васъ, Финіасъ. Мистеръ Монкъ человѣкъ талантливый и самый честный во всей палатѣ, но я всегда думалъ, что онъ опасный другъ для васъ. Однако мы увидимъ. Я поговорю съ Грешэмомъ послѣ Рождества. Торопиться некчему.
Когда парламентъ открылся, первый интересный предметъ составляла отставка Монка изъ министерства. Онъ тотчасъ занялъ мѣсто прямо напротивъ Тёрнбёлля и тутъ представилъ свое объясненіе. Кто-то сдѣлалъ вопросъ, правда ли, что одинъ высокородный джентльмэнъ вышелъ изъ министерства. Тогда Грешэмъ отвѣчалъ, что къ его величайшему сожалѣнію его благородный другъ вышелъ въ отставку, и потомъ объяснилъ, что эта отставка по его мнѣнію была совершенно безполезна. Тогда Монкъ объяснилъ, что онъ видѣлъ себя принужденнымъ подать голосъ за немедленную мѣру объ обезпеченіи ирландскаго фермера, а такъ какъ онъ не могъ этого сдѣлать какъ членъ министерства, то принужденъ отказаться отъ этого почетнаго положенія. Онъ сказалъ также о томъ сомнѣніи, которое тяготило его душу, о неудобствѣ человѣка въ его лѣта подчиняться министерскимъ кандаламъ. Это вызвало Тёрнбёлля, который сказалъ, что онъ теперь искренно согласенъ съ своимъ старымъ другомъ и съ чрезвычайнымъ удовольствіемъ привѣтствуетъ его возвращеніе къ независимымъ скамьямъ. Такимъ образомъ пренія шли очень живо. Ничего не было сказано такого, что заставило бы Финіаса встать и объявить свое мнѣніе, но онъ примѣтилъ, что скоро наступитъ время, когда онъ долженъ будетъ это сдѣлать. Грешэмъ, хотя старался говорить кротко, очевидно сердился на Монка, и сдѣлалось ясно, что самъ Монкъ представитъ билль, который Грешэмъ рѣшился опровергнуть. Если это случится, Финіасъ чувствовалъ, что его судьба будетъ рѣшена. Когда онъ опять заговорилъ съ лордомъ Кэнтрипомъ объ этомъ, тотъ пожалъ плечами и покачалъ головою.
— Я только могу посовѣтовать вамъ, сказалъ лордъ Кэнтрипъ: — забыть все, что происходило въ Ирландіи; если вы это сдѣлаете, никто другой объ этомъ не вспомнитъ.
«Какъ будто возможно забыть подобныя вещи! писалъ Финіасъ Мэри въ этотъ вечеръ. «Разумѣется, я теперь не останусь. Еслибъ не вы, я бы вовсе не сожалѣлъ объ этомъ.»
Онъ часто бывалъ у мадамъ Гёслеръ зимою и такъ часто разсуждалъ съ нею о своемъ оффиціальномъ положеніи, что она объявила, что наконецъ понимаетъ таинства англійскаго министерства.