Все-таки онъ ничего не сказалъ о письмѣ въ своемъ карманѣ.
— Вамъ непремѣнно нужно продолжать такъ, какъ начали вы. Я не вѣрю, чтобы вы могли заняться адвокатурой. Вы не можете. Человѣкъ, начинающій жизнь, какъ ее начали вы, съ сильными ощущеніями, возбуждаемыми политикой, знающій, что значитъ занимать видное мѣсто въ публичныхъ дѣлахъ, не можетъ бросить ихъ и находить удовольствіе въ другихъ занятіяхъ. Женитесь па ней и вы можете отказаться отъ должности или нѣтъ, какъ хотите. Должность будетъ казаться вамъ гораздо легче, чѣмъ теперь, потому что она не будетъ необходимостью. Оставьте мнѣ по-крайней-мѣрѣ удовольствіе думать, что одинъ изъ насъ можетъ оставаться здѣсь — что намъ не къ чему падать обоимъ вмѣстѣ.
Все-таки онъ не говорилъ ей о письмѣ, лежавшемъ въ его карманѣ. Онъ чувствовалъ, что она взволновала его, что она заставила его сознаться, какъ жаль будетъ ему имѣть неудачу. Онъ сознавалъ очень хорошо, что заниматься адвокатурой и въ Лондонѣ и въ Дублинѣ не будетъ для него привлекательно.
Надежда на такую жизнь была очень для него печальна. Даже съ утѣшеніемъ любви Мэри такая жизнь будетъ очень для него скучна. И онъ зналъ — ему казалось, что онъ знаетъ — что если онъ сдѣлаетъ предложеніе, то мадамъ Гёслеръ не откажетъ ему. Она сказала ему, что если его безпокоитъ его бѣдность, то онъ можетъ перестать быть бѣднымъ. Разумѣется, онъ это понялъ. Ея деньги готовы для него, если онъ захочетъ наклониться и ихъ поднять. И этотъ бракъ доставитъ ему не однѣ деньги. Онъ признавался себѣ не разъ, что мадамъ Гёслерь очень мила, умна, привлекательна во всѣхъ отношеніяхъ и, на сколько онъ могъ примѣтить, одарена кроткимъ характеромъ. Она имѣла также положеніе въ свѣтѣ, которое поможетъ ему, а не помѣшаетъ. Чего не могъ бы сдѣлать онъ, имѣя независимое мѣсто въ нижней палатѣ и какъ владѣлецъ дома въ Парковомъ переулкѣ? Изъ всѣхъ каррьеръ на свѣтѣ самая пріятная сдѣлается тогда доступна для него.
— Вы являетесь мнѣ искусительницей, сказалъ онъ наконецъ лэди Лорѣ.
— Это жестоко и неблагодарно съ вашей стороны. Я готова сдѣлать все, что отъ меня зависитъ, чтобы вамъ помочь.
— Все-таки вы искусительница.
— Я знаю, какъ слѣдовало бы быть, сказала она тихимъ голосомъ: — я знаю очень хорошо, какъ слѣдовало бы быть. Я должна бы оставаться свободной до-тѣхъ-поръ, какъ мы встрѣтились у Лофлинтерскаго водопада, и тогда все было бы хорошо для насъ обоихъ.
— Я не знаю, какъ это могло быть, сказалъ Финіасъ хриплымъ голосомъ.
— Вы не знаете, а я знаю. Разумѣется, вы кололи меня тысячью кинжалами всякій разъ, какъ разсказывали мнѣ о вашей любви къ Вайолетъ. Вы были очень жестоки — безполезно жестоки. Мужчины такъ жестоки! Еслибъ вы не опоздали съ вашимъ предложеніемъ, все было бы хорошо. Въ этомъ вы сознаетесь?