Комнаты, корридоры и лѣстницы въ домѣ мистриссъ Грешэмъ были набиты биткомъ, когда пріѣхалъ Финіасъ. Тутъ были люди всѣхъ политическихъ партій, жены и дочери такихъ людей, цѣлая радуга иностранныхъ министровъ со звѣздами, двѣ синія ленты и дамы увѣшанныя брилліантами. Весь Лондонъ тутъ былъ. Финіасъ нашелъ даже тутъ лорда Чильтерна, наткнувшись па своего пріятеля, какъ только ему удалось остановиться на лѣстницѣ.
— Какъ! вы здѣсь? вскричалъ Финнъ.
— Ей-Богу здѣсь! отвѣчалъ лордъ Чильтернъ: — но я убѣгу какъ можно скорѣе. Я цѣлый часъ пробирался сюда, но никакъ не могъ пробраться дальше. Лорѣ больше посчастливилось.
— Кеннеди здѣсь? шепнулъ Финіасъ.
— Не знаю, отвѣчалъ Чильтернъ: — но она рѣшилась на этотъ рискъ.
Нѣсколько дальше — Финіасъ былъ терпѣливѣе лорда Чилътерна — онъ наткнулся на Монка.
— Васъ здѣсь еще принимаютъ частнымъ образомъ? сказалъ Финіасъ.
— О! да — и мы сейчасъ имѣли самый дружескій разговоръ о васъ. Что это за человѣкъ! Онъ знаетъ все. Онъ такъ акуратенъ, такъ справедливъ и такъ великодушенъ!
— Ко мнѣ онъ былъ очень великодушенъ, сказалъ Финіасъ.
— Но у него недостаетъ великодушія — къ партіи, къ классамъ, къ народу; его великодушіе простирается только къ человѣческому роду вообще. Но я ничего не могу сказать противъ него. Онъ пригласилъ меня сегодня и самымъ дружескимъ образомъ говорилъ со мною объ Ирландіи.