Финіасъ не могъ сказать своему другу, что вопросъ такой важный для него былъ рѣшенъ жаломъ, которымъ его укололо такое презрительное насѣкомое какъ Бонтинъ, но онъ выразилъ это чувство какъ умѣлъ.
— Я буду съ вами. Я знаю что вы скажете и знаю какъ вы добры. Но я не могъ выдержать. Уже начали говорить то, что чуть не заставило меня отколотить тѣхъ, кто это говоритъ. Если могу, я никогда не подамъ случая никому сдѣлать мнѣ намекъ, который можетъ сдѣлать меня такимъ несчастнымъ, какъ я былъ сегодня. Пожалуйста не говорите больше ничего. Я думаю, что подамъ въ отставку завтра.
— Когда такъ, надѣюсь, что мы будемъ вести битву рядомъ, сказалъ Монкъ, подавая ему руку.
— Мы будемъ вести битву рядомъ, отвѣчалъ Финіасъ.
Послѣ этого онъ пробрался по лѣстницѣ еще выше, не имѣя никакой особенной цѣли въ виду и не мечтая о возможности добраться до хозяина или до хозяйки — чувствуя только, что ему слѣдуетъ непремѣнно пройтись по комнатамъ прежде чѣмъ онъ спустится съ лѣстницы. Онъ думалъ, что можетъ это сдѣлать съ мужествомъ и терпѣніемъ, и вѣроятно онъ въ послѣдній разъ будетъ въ домѣ перваго министра. На самомъ поворотѣ балюстрады на верху лѣстницы онъ увидалъ Грешэма
— Очень радъ васъ видѣть, сказалъ Грешэмъ. — Я вижу, что вы человѣкъ настойчивый и способный подниматься наверхъ.
— Какъ искра, сказалъ Финіасъ.
— Не такъ быстро, сказалъ Грешэмъ.
— Но съ тою же увѣренностью быстро лишиться моего ничтожнаго свѣта.
Грешэмъ не хотѣлъ этого понять и перемѣнилъ разговоръ.