— Вы видѣли извѣстія изъ Америки?
— Видѣлъ, но не вѣрю, сказалъ Финіасъ.
— Вы такъ вѣрите соединенію британскихъ колоній, что считаете ихъ сильными противъ всего вооруженнаго свѣта. На вашемъ мѣстѣ я придерживался бы той же доктрины — придерживался твердо.
— Надѣюсь, что и вы тоже придерживаетесь, мистеръ Грешэмъ?
— Ну да, — я не унываю. Но признаюсь, мнѣ сдается, что свѣтъ будетъ идти своимъ чередомъ, хотя бы у насъ не было ни одной провинціи въ Сѣверной Америкѣ. Но я говорю объ этомъ только вамъ. Вы не должны шепнуть объ этомъ въ Доунингской улицѣ.
Тутъ подошелъ кто-то другой, а Финіасъ продолжалъ медленно подниматься выше. Ему хотѣлось бы сказать Грешэму, что онъ не можетъ болѣе бывать въ Доунингской улицѣ, но онъ не имѣлъ на это случай. Долго пришлось ему подвигаться рядомъ съ миссъ Фицджибонъ — съ миссъ Аспазіей Фицджибонъ — которая когда-то избавила его отъ ужасныхъ денежныхъ затрудненій, заплативъ за него деньги, которыя онъ задолжалъ по милости ея брата.
— Очень пріятно быть здѣсь, но наконецъ устанешь, сказала миссъ Фицджибонъ.
— Очень устанешь, подтвердилъ Финіасъ.
— Разумѣется, это часть вашей обязанности, мистеръ Финнъ. Вы обязаны быть здѣсь. Когда я просилъ Лоренса пріѣхать, онъ сказалъ, что ничего нельзя сдѣлать, пока карты не перетасуются.
— Онѣ скоро перетасуются, сказалъ Финіасъ.