— Пожалуйста, душа моя; хотя мнѣ кажется, я знаю уже этотъ секретъ.
— Это единственный человѣкъ, котораго я любила, сказала лэди Лора.
— Но вы полюбили его слишкомъ поздно, замѣтила Вайолетъ.
— Было слишкомъ поздно, когда я увѣрилась въ этомъ настолько, чтобы желать, чтобъ я никогда не видала мистера Кеннеди чувствовала приближеніе этой любви и разсудила сама съ собой, что такой бракъ былъ бы дуренъ для насъ обоихъ. Въ то время были непріятности у насъ въ семействѣ и у меня не было ни шиллинга.
— Вы заплатили долги Освальда.
Словомъ, у меня не было ничего — и у него также. Какъ могла я осмѣлиться подумать о такомъ замужетвѣ?
А онъ думалъ объ этомъ, Лора?
— Кажется.
— Вы это знаете навѣрно. Вы говорили мнѣ прежде.
— Ну, да. Онъ думалъ. Я пришла къ сумасбродному, полусентиметальному намѣренію вступить съ нимъ въ дружбу, думая, что мы съ нимъ будемъ связаны братскою любовью, въ которой не будетъ ничего оскорбительнаго для моего мужа, и для этого онъ былъ приглашенъ въ Лофлинтеръ, когда я поѣхала туда, принявъ предложеніе Роберта. Онъ пріѣхалъ, и я также мѣрила его какъ вы, и нашла, что онъ какъ-разъ подходитъ къ моей мѣркѣ. Мнѣ кажется, я знала его лучше нежели вы.