— Могу увѣрить васъ, мистеръ Финнъ, что мы не смотрѣли на васъ съ такой точки зрѣнія, и надѣюсь, что настанетъ время, когда мы можемъ сидѣть опять на одной скамьѣ.
Ни на какой скамьѣ въ парламентѣ не будетъ сидѣть онъ такимъ образомъ! Вотъ что давило его душу въ ату минуту, а не потеря его должности. Онъ зналъ, что не можетъ осмѣлиться думать остаться въ Лондонѣ какъ членъ парламента, не имѣя никакого другого дохода кромѣ того, который его отецъ могъ ему дать, еслибъ онъ даже могъ опять достать мѣсто въ парламентѣ. Когда онъ въ первый разъ сдѣлался депутатомъ отъ Лофшэна, онъ увѣрялъ своихъ друзей, что его обязанность какъ члена нижней палаты не помѣшаетъ ему заниматься адвокатурою въ судѣ. Теперь онъ пять лѣтъ былъ членомъ, и не сдѣлалъ ни одной попытки къ адвокатскимъ занятіямъ. Онъ попалъ совершенно на другой путь и имѣлъ большой успѣхъ, такой успѣхъ, что мужчины говорили ему, а женщины еще чаще мужчинъ, что его каррьера была чудомъ успѣховъ. Но такъ какъ ему было хорошо извѣстно съ самаго начала, въ той новой профессіи, которую онъ выбралъ, былъ тотъ недостатокъ, что ничего не было постояннаго. Тѣ, которые имѣли успѣхъ, вѣроятно могли имѣть его опять; но успѣхъ былъ промежуточный и могли быть годы трудныхъ занятій въ оппозиціи, членамъ которой къ несчастью не назначается жалованья. Почти необходимо, какъ теперь онъ зналъ, что тѣ, которые посвящаютъ себя такой профессіи, должны быть люди богатые. Когда онъ началъ свои занятія — во время его перваго депутатства отъ Лофшэна — онъ не думалъ поправить свой недостатокъ въ этомъ отношеніи богатымъ бракомъ. Ему и въ голову не приходило, что онъ долженъ искать себѣ партію съ этой цѣлью. Подобная мысль была бы вполнѣ непріятна для него. На немъ никогда не было пятна умышленнаго корыстолюбія. Но обстоятельства такъ устроились, что когда онъ сдѣлался извѣстенъ въ парламентѣ, сначала занялъ одну должность, а потомъ другую. перспектива любви и денегъ раскрылась передъ нимъ, и онъ отважно шелъ впередъ, оставивъ позади себя Ло и законъ — потому что эта перспектива была такъ привлекательна. Потомъ явились Монкъ и Мэри Флудъ Джонсъ и всe вокругъ него рушилось.
Все вокругъ него рушилось — однако съ ужаснымъ искушеніемъ для него опять надуть свои паруса цѣною правдивости и чести. Это искушеніе вовсе не тронуло бы его, будь мадамъ Гёслеръ безобразна, глупа или лично непріятна. Но по его мнѣнію она была самая прелестная женщина, когда-либо видѣнная имъ, самая остроумная и во многихъ отношеніяхъ самая очаровательная. Она предлагала отдать ему все, что она имѣла, такъ поставить его въ свѣтѣ, что оппозиція была бы для него гораздо пріятнѣе должности въ министерствѣ, и сдѣлала это такимъ образомъ, который былъ очень лестенъ для его тщеславія. Но онъ отказался отъ всего, потому что былъ связанъ съ дѣвушкой въ Флудборо. Читатели мои вѣроятно скажутъ, что онъ не былъ человѣкъ правдивый, если не могъ сдѣлать этого безъ сожалѣнія. Когда Финіасъ думалъ обо всемъ этомъ, у него было много сожалѣній.
Но съ другой стороны онъ рѣшилъ, что если когда-нибудь мужчина любилъ дѣвушку, которую онъ обѣщалъ любить, то онъ будетъ любить Мэри Флудъ Джонсъ. Тысячу разъ говорилъ онъ себѣ, что у нея нѣтъ энергіи лэди Лоры, блестящаго остроумія Вайолетъ Эффингамъ или красоты мадамъ Гёслеръ. Но Мэри имѣла свои собственныя очарованія, которыя были драгоцѣннѣе этого всего. Развѣ которая-нибудь изъ этихъ трехъ женщинъ довѣрялась ему, какъ довѣрялась она — или любила его съ такою преданностью? Въ сердцѣ его были сожалѣнія, сожалѣнія тяжелыя — потому что Лондонъ, парламентъ, клубы и Доунингская улица сдѣлались дороги для него. Ему пріятно было ѣхать по парку и выслушивать привѣтствія тѣхъ, чьи привѣтствія были очень цѣнны. Онъ имѣлъ сожалѣнія — грустныя сожалѣнія! Но дѣвушка, которую онъ любилъ больше парковъ, клубовъ — больше даже Уэстминстера и Доунингской улицы, никогда не будетъ знать, что эти сожалѣнія существовали.
Мысли эти пробѣгали въ головѣ его, когда онъ слушалъ Монка, когда тотъ высказывалъ свою теорію о томъ, чтобы отдать справедливость Ирландіи. Можетъ быть, это были послѣднія важныя пренія, въ которыхъ Финіасъ могъ принимать участіе, и онъ рѣшилъ, что сдѣлаетъ тутъ что можетъ. Онъ не имѣлъ намѣренія говорить въ этотъ день, такъ какъ вообще предполагали, что засѣданіе въ парламентѣ будетъ отложено до подачи голосовъ. Но онъ будетъ наготовѣ и посмотритъ, какъ пойдетъ дѣло. Онъ теперь уже понималъ всѣ формы этого мѣста и былъ однимъ изъ самыхъ молодыхъ опытныхъ парламентскихъ членовъ. Онъ понималъ настроеніе духа и всѣ движенія члена парламента. Невѣроятно было, чтобы пренія кончились въ этотъ вечеръ. Онъ это зналъ, и такъ какъ это былъ вторникъ, онъ рѣшилъ тотчасъ, что будетъ говорить такъ рано, какъ только могъ, въ слѣдующій четвергъ. Какая жалость, что для человѣка, который научился столь многому, все ученіе должно быть безполезно!
Около двухъ часовъ ему самому удалось отложить пренія. Засѣданіе кончилось и онъ пошелъ съ Монкомъ. Съ-тѣхъ-поръ какъ Финіасъ положительно сказалъ Монку, что онъ рѣшился подать въ отставку, Монкъ ничего болѣе не говорилъ о горести внушенной ему намѣреніемъ его друга, но обращался съ нимъ какъ одинъ политическій другъ обращается съ другимъ, говоря ему всѣ свои мысли и всѣ надежды объ этой новой мѣрѣ, и совѣтуясь съ нимъ о томъ, какимъ образомъ слѣдуетъ вести борьбу. Они вмѣстѣ сосчитали списокъ членовъ, сосчитавъ однихъ какъ помощниковъ, другихъ какъ оппонентовъ, а третью партію, теперь болѣе важную чѣмъ первыя двѣ, какъ людей сомнительныхъ. День за днемъ тѣ, которые составляли третій разрядъ, вычеркивались изъ этого списка и прибавлялись къ списку или помощниковъ, или оппонентовъ. Для Монка это было очень пріятно. Онъ былъ совершенно убѣжденъ теперь, что оппозиція была свойственнѣе настроенію его духа, чѣмъ должность въ министерствѣ. Для него не было ни малѣйшаго сомнѣнія относительно его будущаго мѣста въ парламентѣ, каковъ бы ни былъ результатъ этой борьбы. Къ дѣлу, которымъ онъ теперь занимался, онъ пріучалъ себя всю жизнь. Когда онъ былъ принужденъ бывать въ совѣтѣ министровъ каждую недѣлю, онъ тосковалъ. Теперь онъ былъ въ восторгѣ. Финіасъ, видя и понимая все это, мало говорилъ своему другу о своихъ надеждахъ. Пока эта пріятная битва бушевала, онъ могъ сражаться съ человѣкомъ, котораго онъ любилъ. А послѣ этого настанетъ пустота.
Въ среду Финіасъ былъ приглашенъ обѣдать къ Ло. На Бедфордскомъ сквэрѣ былъ обѣдъ и Финіасъ нашелъ человѣкъ шесть адвокатовъ съ женами. Лѣтъ шесть тому назадъ онъ считалъ этихъ законниковъ успѣшными людьми, но съ того времени они научились уважать его. И теперь они обращались съ нимъ съ той вѣжливостью, которую всегда возбуждаетъ успѣхъ. Тутъ былъ судья, который былъ очень къ нему вѣжливъ, а жена судьи, которую онъ повелъ къ обѣду, была очень къ нему любезна. Судья получилъ свой призъ въ жизни и, слѣдовательно, былъ равнодушенъ къ судьбѣ министровъ, но у жены судьи былъ братъ, желавшій получить мѣсто судьи графства отъ лорда де-Террье, а было извѣстно, что Финіасъ подавалъ большую помощь къ достиженію подобной цѣли.
— Я нахожу, что вы и мистеръ Монкъ совершенно правы, сказала жена судьи.
Финіасъ, понимавшій теперь, почему жена судьи такъ горячо одобряетъ его поведеніе, не могъ не подумать, какъ было бы хорошо имѣть мѣсто судьи графства ему самому.
Когда гости ушли, онъ остался одинъ съ мистеромъ я мистриссъ Ло, условившись прежде съ ними, что они въ послѣдній разъ поговорятъ о дѣлахъ нашего героя.