— Вы дѣйствительно не хотите быть больше депутатомъ? спросила мистриссъ Ло.
— Дѣйствительно. Я могу сказать, что я не въ силахъ. Отецъ мой не можетъ помогать мнѣ теперь, какъ помогалъ сначала, и я конечно не стану просить у него денегъ для того, чтобы набирать голоса.
— Это очень жаль, сказала мистриссъ Ло.
— Я право началъ думать, что вы обезпечили себя, сказалъ Ло.
— На время обезпечилъ. Послѣдніе три года я жилъ своимъ жалованьемъ и теперь не въ долгахъ. Но теперь я долженъ начинать сызнова. Я боюсь, что это будетъ очень тяжело.
— Конечно это тяжело, сказалъ юристъ, который перешелъ черезъ всѣ эти трудности и теперь пожиналъ плода. — Но я полагаю, вы не забыли всего, чему вы учились?
— Какъ знать? Должно быть забилъ. Но я говорилъ не о трудностяхъ ученія, а объ отысканія труда — объ ожиданія дѣлъ, которыя можетъ быть никогда не явятся. Вы знаете, что мнѣ теперь уже тридцать лѣтъ.
— Неужели? сказала мистриссъ Ло, которая очень хорошо знала его лѣта. — Какъ проходить время! Я надѣюсь, что вы понравитесь мистеръ Финнъ: Право надѣюсь.
— Непремѣнно, если будетъ стараться, сказалъ Ло.
Ни стряпчій, ни его жена не повторили тѣхъ нравоученій, которыя сдѣлались почти выговорами и которыя они твердили постоянно. Паденіе, которымъ они угрожали Финiасу Финну, совершилось надъ нимъ, а они были слишкомъ великодушны, чтобы напомнить ему объ ихъ благоразумія и проницательности. Когда онъ всталъ проститься, мистриссъ Ло, которая, по всей вѣроятности, должна была не видать его нѣсколько лѣтъ, была очень дружелюбна въ своемъ обращеніи къ нему и почти готова была поцѣловать его, когда пожимала его руку.