— Какая чертовская непріятность! сказалъ лордъ Чильтернъ.
— Я не сомнѣваюсь, что вы будете очень счастливы, сказала Вайолетъ: — и сдѣлаетесь лордомъ-канцлеромъ ужасно скоро. Но вѣдь вы уѣзжаете не сейчасъ?
— Въ будущее воскресенье.
— Вы воротитесь. Вы должны быть здѣсь на нашей свадьбѣ — право вы должны. Я не выйду замужъ, если вы не будете.
Однако даже это было невозможно. Онъ долженъ ѣхать въ воскресенье и не возвращаться болѣе. Тутъ онъ сказалъ свою небольшую прощальную рѣчь, и довольно неловко. Онъ сказалъ, что будетъ думать о ней въ день ея свадьбы и молиться, чтобы она была счастлива. Онъ пришлетъ ей бездѣлушку прежде чѣмъ уѣдетъ и надѣется, что она будетъ носить ее въ воспоминаніе ихъ старой дружбы.
— Она будетъ ее носить, что бы это ни было, или я узнаю, по какой причинѣ она не носитъ, сказалъ Чильтернъ.
— Молчите, грубый медвѣдь! сказала Вайолетъ: — разумѣется, я носить ее буду, и разумѣется стану думать о томъ, кто подарилъ мнѣ ее. Я получу много подарковъ, но о не многихъ буду думать такъ много.
Финіасъ ушелъ изъ комнаты, задыхаясь такъ, что не могъ выговорить болѣе ни слова.
— Онъ все еще сокрушается по васъ, сказалъ счастливый любовникъ, какъ только его соперникъ вышелъ изъ комнаты.
— Совсѣмъ нѣтъ, возразила Вайолетъ: — онъ сокрушается обо всемъ. Все на свѣтѣ исчезаетъ у него. Какъ жаль, что онъ не рѣшился жениться на этой богатой нѣмкѣ!