— Онъ отчасти бросилъ карты и броситъ совершенно но вашему настоянію.
— О немъ говорятъ еще другое, Лора.
— Это правда. Съ нимъ были пароксизмы дурной жизни, почти раззорившіе его.
— А эти пароксизмы такъ опасны! Вѣдь онъ въ долгу?
— Въ долгу — но не въ большомъ. Каждый шиллингъ его долга будетъ заплаченъ — каждый шиллингъ. Я знаю всѣ обстоятельства и даю вамъ слово, что каждый шиллингъ будетъ заплаченъ. Онъ никогда не лгалъ — и онъ сказалъ мнѣ все. Его отецъ не можетъ отнять у него ни одной десятины, еслибъ и хотѣлъ, и не захочетъ, еслибъ и могъ.
— Я спрашивала не потому, что этого боюсь. Я говорила только какъ объ опасной привычкѣ. Пароксизмъ траты денегъ возбуждаетъ такое тревожное чувство. А потомъ…
— Ну?
— Я не знаю, зачѣмъ мнѣ составлять каталогъ слабостей вашего брата.
— Вы хотите сказать, что онъ слишкомъ много пьетъ?
— Я этого не говорю. Другіе это говорятъ. Драконша это говоритъ. А такъ какъ я всегда нахожу, что она говоритъ неправду, то полагаю, что и это такъ же несправедливо, какъ остальное все.