— Какъ вы жестоки, Вайолетъ!
— Представьте себѣ, дошло до того, что вы называете меня жестокой, Лора! Мнѣ было бы пріятно быть вашей сестрой. Мнѣ было бы довольно пріятно быть дочерью вашего отца. Мнѣ было бы довольно пріятно быть другомъ Чильтерна. Все, что говорили о немъ, не отдалило меня отъ него. Я заступалась за него до того, что вся почернѣла; да, я заступалась — передъ тетушкой. Но я боюсь сдѣлаться его женой. Рискъ былъ бы слишкомъ великъ. Что, если я не спасу его, а напротивъ, онъ доведетъ меня до крушенія?
— Это не можетъ быть.
— Не можетъ? А я думаю, что можетъ. Когда я была ребенкомъ, мнѣ всегда говорили, чтобы я остерегалась. А мнѣ кажется, что ребенокъ и мужчина не должны остерегаться; пусть ихъ дѣлаютъ что хотятъ, ихъ опять можно поправить. Пусть ихъ падаютъ какъ хотятъ, вы можете опять поставить ихъ на ноги. Но женщина должна остерегаться — и это очень трудно для нея, когда у нея есть драконша, которая толкаетъ ее на дурной путь.
— Я желаю взять васъ отъ драконши.
— Да — и передать меня грифу.
— Дѣло въ томъ, Вайолетъ, вы не знаете Освальда. Онъ не грифъ.
— Я не хотѣла сказать невѣжливость. Возьмите какого-нибудь изъ опасныхъ хищныхъ звѣрей. Я намѣрена только указать, что онъ опасный хищный звѣрь. Я знаю, что онъ благороденъ, и назову его львомъ, если это вамъ лучше нравится. Но даже со львомъ есть рискъ.
— Разумѣется, будетъ рискъ. Со всякимъ мужчиной есть рискъ — если вы не захотите удовольствоваться описаннымъ вами педантомъ. Разумѣется, и съ моимъ братомъ будетъ рискъ. Онъ былъ игрокомъ.
— Говорятъ, что онъ и теперь игрокъ.