— Однако, это было необходимо, сказала лэди Лора.
— Потому что намъ негдѣ было взять пряниковъ, сказала Вайолетъ.
— Вы тогда еще не были миссъ Эффингамъ, сказалъ лордъ Чильтернъ.
— Нѣтъ еще. Эти непріятныя дѣйствительности жизни являются современемъ; неправдали? Вы сняли мои башмаки и высушили ихъ въ коттэджѣ дровосѣка. Теперь я принуждена поручать это моей горничной. А кроткая миссъ Блинкъ превратилась въ суровую лэди Бальдокъ. Если а теперь поѣду съ Вани въ лѣсъ на цѣлый день, меня пошлютъ въ домъ сумашедшихъ, а не въ постель. Итакъ вы видите, что теперь все перемѣнилось такъ, какъ мое имя.
— Не все перемѣнилось, сказалъ лордъ Чильтернъ, вставая съ своего мѣста. — Я не перемѣнился — по-крайней-мѣрѣ, въ томъ, что какъ тогда я любилъ васъ больше всего на свѣтѣ — даже больше Лоры — такъ и теперь я люблю васъ безконечно больше всѣхъ. Не смотрите на меня съ такимъ удивленіемъ. Вы знали это прежде такъ же хорошо, какъ знаете теперь — и Лора это знаетъ. Въ этомъ не можетъ быть тайны для пасъ троихъ.
— Но, лордъ Чильтернъ… сказала миссъ Эффингамъ, также вставая, и потомъ замолчала, не зная какъ отвѣчать ему.
Онъ обратился къ ней, такъ внезапно, что у ней, такъ сказать, почти захватило духъ; притомъ услышать отъ человѣка признаніе въ его любви при его сестрѣ показалось ей такъ удивительно, что къ ней не приходило на умъ тѣхъ словъ, которыя какъ бы по инстинкту приходятъ въ молодымъ дѣвицамъ въ подобныхъ случаяхъ.
— Вы всегда это знали, сказалъ онъ такимъ тономъ, какъ будто сердился на нее.
— Лордъ Чильтернъ, отвѣчала она: — вы должны извинить меня, если я скажу, что вы выражаетесь очень рѣзко, чтобы не сказать болѣе. Я не думала, что когда я такъ вспоминала о дняхъ нашего дѣтства, чтобы вы обратили это противъ меня такимъ образомъ.
— Онъ не сказалъ ничего, что могло бы разсердить васъ, замѣтила лэди Лора.