Потомъ онъ повернулся и оставилъ ее.
Глава XII. Осеннія надежды
Сессія продолжалась очень спокойно послѣ бурнаго начала — такъ спокойно, что Финіасъ Финнъ безсознательно былъ обманутъ въ ожиданіи, такъ какъ не было повода къ тѣмъ сильнымъ ощущеніямъ, которыя онъ испыталъ въ первые дни его парламентской каррьеры. Насталъ іюль — а депутатъ Лофшэна еще не говорилъ рѣчей въ палатѣ. Какъ часто замышлялъ онъ это, какъ сочинялъ онъ рѣчи дорогою мимо парка въ палату, какъ не могъ рѣшиться встать на ноги отъ прилива крови къ сердцу — обо всемъ этомъ онъ ни слова не говорилъ никому. Лоренсъ Фицджибонъ былъ его искреннимъ другомъ, но онъ не говорилъ объ этомъ ничего даже Лоренсу Фицджибону. Другому своему другу, лэди Лорѣ Стэндишъ, онъ объяснялъ отчасти свои чувства, но такъ какъ лэди Лора всегда совѣтовала ему быть терпѣливымъ и не разъ выражала свое мнѣніе, что молодому члену лучше сидѣть молча, по-крайней-мѣрѣ, одну сессію, онъ не испыталъ досаднаго чувства, что заслужилъ ея презрѣніе своей застѣнчивостью. Что касается мужчинъ, между которыми онъ жилъ, мнѣ кажется, Финіасу было почти досадно, что никто изъ нихъ не ожидалъ, чтобы онъ говорилъ. Когда Баррингтонъ Ирль въ первый разъ предложилъ Финіасу быть депутатомъ отъ Лофшэна, онъ предсказывалъ ему всѣ возможные парламентскіе успѣхи. Но теперь онъ не дѣлалъ никакихъ намековъ на способности Финіаса къ рѣчамъ, и Финіасъ въ свои скромныя минуты началъ удивляться болѣе прежняго, что онъ сидитъ въ этой комнатѣ.
Формамъ и техникѣ парламентскихъ занятій онъ посвящалъ пристальное вниманіе и говорилъ себѣ, что воспитываетъ себя — что научается быть дѣйствующимъ членомъ, а можетъ быть и государственнымъ человѣкомъ. Но онъ часто сожалѣлъ о мистерѣ Ло и квартирѣ на Старомъ сквэрѣ, и еслибы онъ могъ передѣлать сдѣланное, онъ часто готовъ былъ доставить кому-нибудь другому честь быть предоставителемъ Лофшэна.
Но во всѣхъ его затрудненіяхъ его поддерживала доброта его друга лэди Лоры Стэндишъ. Онъ часто бывалъ въ домѣ на Портсмэнскомъ сквэрѣ и всегда былъ принимаемъ дружелюбно. Лэди Лора сидѣла и разговаривала съ нимъ иногда о братѣ, иногда объ отцѣ, какъ будто между нею и Финіасомъ было нѣчто болѣе случайной короткости лондонскаго знакомства. Въ домѣ па Портсмэнскомъ сквэрѣ онъ былъ представленъ миссъ Эффингамъ и нашелъ миссъ Эффингамъ очень миленькой. Миссъ Эффингамъ онъ очень понравился; онъ танцовалъ съ нею на на двухъ, трехъ вечерахъ, и всегда говорилъ о лэди Лорѣ Стэндишъ.
— Право, Лора, мнѣ кажется, вашъ другъ мистеръ Финнъ влюбленъ въ васъ, сказала Вайолетъ лэди Лорѣ въ одинъ вечеръ.
— Я этого не думаю. Онъ меня любитъ и я его люблю. Онъ такъ честенъ и такъ наивенъ, не будучи неловокъ! Притомъ онъ такъ необыкновенно даровитъ!
— И такъ удивительно хорошъ собой! сказала Вайолетъ.
— Я не знаю, можетъ ли это составить какую-нибудь разницу, сказала лэди Лора.
— А я думаю, если мужчина въ то же время имѣетъ видъ джентльмэна.