— Неужели вы думали, что я могу принять его предложение, что я, дочь простого клерка, рассядусь в его палатах, осрамлю его перед целым светом? Никогда!
— Марион!
— Неужели из-за того, что он впал в ошибку, которая делает мне честь, я должна последовать его примеру, но при этом еще опозорить его? Неужели из-за того, что он не заметить расстояния, и я должна его не видеть? Он готов был пожертвовать собою для меня. Неужели я не сумею принести жертву? Для такой девушки, как я, жертвовать собою — все, что остается в этом мире.
— Неужели жертва так велика?
— Как могла я не полюбить его? Когда является такое существо, расточая свои жемчужины, наполняя воздух благоуханием, нашептывая слова, которые мучат так нежно, нашептывая их мне, забрасывая меня ими, устремляя на меня смеющиеся взоры своих молодых глаз, как могла я не полюбить его? Помните ли, как он на минуту почти склонился к моим ногам, сказал мне, что я его друг, заговорил со мной о своем очаге? Неужели вы думали, что это меня не тронуло?
— Так скоро, дитя мое, так скоро?
— В один миг. Разве оно не всегда так бывает?
— Сердца обыкновенно не так мягки, Марион.
— Мое, мне кажется, в эту минуту было так размягчено, что половина его сладких речей исторгла бы его из груди моей. Но я сама чувствую, что во мне как бы два существа. Хотя одно тает, в другом заключается нечто твердое, что может устоять против ударов, наносимых даже им.
— Что же такое это «нечто», Марион?