Было почти десять часов, она не могла не сознавать, что вечер хромает. Триббльдэль шепнул ей было нежное словечко; но она оборвала его, ожидая, что Крокер сейчас приедет; он молча удалился в угол. Джордж Роден вообще нисколько не ухаживал за нею, но так как он был помолвлен и помолвлен с аристократкою, то многого от него и требовать нельзя было; мистрисс Роден, мистер Фай и мистрисс Демиджон кое-как поддерживали разговор. Роден до временам обращался с несколькими словами к Марион. Клара, которая раскаивалась в своей суровости к молодому Триббльдэлю, вынуждена была довольствоваться обществом мистрисс Дуффер. Вдруг раздался сильнейший звонок и горничная доложила:
— Мистер Крокер.
Произошло, небольшое волнение, какое всегда происходит, когда одинокий гость является гораздо позже назначенного часа. Конечно, раздались упреки, сдержанный узрев мистрисс Демиджон, кроткий упрек мистрисс Дуффер, целый взрыв упреков Клары.
Но Крокер был на высоте своего положения.
— Честное слово, mesdames, я не виноват. Обедал с приятелями в Сити и раньше вырваться не мог. Если б я соображался с собственными желаниями, то был бы здесь час тому назад. Ах, Роден, как поживаете? Хотя я знаю, что вы живете на этой же улице, не думал вас встретить. — Роден ему кивнул, но не сказал ни слова. — Как поживает милорд? Я, кажется, говорил вам, что на днях получил от него весточку?
Крокер несколько раз говорил в департаменте, что получил письмо от лорда Гэмпстеда.
— Я не часто его вижу и очень редко получаю от него известия, — сказал Роден, продолжая смотреть на Марион, с которой в эту минуту разговаривал.
— Если б все наши молодые аристократы походили на Гэмпстеда, — сказал Крокер, который не солгал, объявив, что «обедал», — Англия была бы не то, что она есть. Самый приветливый молодой лорд, когда-либо восседавший в палате паров…
Тут он повернулся к Марион Фай, о которой догадался, что это она; но не найдя предлога тотчас ей отрекомендоваться, ограничился тем, что подмигнул ей.
— Знакомы вы с мистером Триббльдэлем, мистер Крокер? — спросила Клара.