Вдруг он почувствовал в заду укол алебарды и услышал:
— С каких пор богомольцы отвергают баранью ногу?
Он увидел на кончике алебарды баранью ногу. Схватив ее, он продолжал:
— Ляжка за ляжку. Лучше мои зубы в этой ляжке, чем чужие зубы в моей. Я сделаю флейту из этой кости и на ней воспою тебе славу, милосердный алебардщик. Но что за обед без закуски? — продолжал он. — Что такое сочнейшая баранья лопатка в мире, если за ней бедный пилигрим не узрит благословенного образа сладенького пирожка?
При этих словах он схватился за лицо, ибо из толпы гулящих девушек полетело разом два пирожка и один ударил его в глаз, другой в щеку. И девушки хохотали, а Уленшпигель кричал им:
— Спасибо, спасибо, милые девушки, сластями поцеловавшие меня.
Но пирожки все-таки упали на землю.
Вдруг загремели барабаны, свирели засвистели, и солдаты снова двинулись в путь.
Господин де Бовуар приказал Уленшпигелю слезать с дерева и итти с отрядом. Он же предпочел бы быть за сто миль отсюда, ибо, подслушав разговоры некоторых не особенно доброжелательных к нему солдат, почуял, что его считают подозрительным и вот-вот схватят и, как шпиона, обыщут, найдут письма и повесят.