Праздничными днями считались те, в которые раздавали кресты. Почище одевшись, солдаты выстраивались покоем (П), служился молебен, потом молились за убитых. После команды "на плечо!" вызывали по списку отличившихся и ставили в шеренгу лицом к товарищам. Тогда подходил Скобелев, расспрашивал каждого, где и когда он отличился, потом пришпиливал крест и поздравлял каждого в отдельности; снова поздравлял всех вместе. В честь кавалеров командовали: "накра-ул!" Награждали крестами двояко: или по представлению начальства, или по выбору товарищей. Про одного из таких Скобелев спросил у ротного, командира, за что его выбрала рота. Ротный ответил наугад: "Он, ваше превосходительство, смеялся, когда разрывались турецкие гранаты". -- "Что же, тебе смешно было?" -- спросил генерал. -- "Никак нет, ваше превосходительство", -- ответил солдат. -- "Вот люблю за правду. Как его зовут? Запишите". Это был Захар Сивирин. Саперному унтер-офицеру Митрофану Колокольцову было поручено устроить ночью батарею на Зеленых горах. За две ночи батарея была готова, поставлены 4 орудия, давшие сейчас же о себе знать. Скобелев потребовал Колокольцева. Солдаты выстроились в траншее, заиграла музыка и Скобелев тут же, в траншее, пришпилил крест, потом протянул Колокольцову руку со словами: "Ну, теперь позволь пожать твою руку!" С крестом на груди Колокольцов пошел назад вдоль траншеи -- все солдаты отдавали ему честь, а у него блестели на глазах слезы.
За два дня до праздника архангела Михаила, Скобелев получил две контузии, одну -- особенно сильную, осколком гранаты, так что пролежал целый день в забытьи. С той поры у него плохо работало сердце, что и ускорило его преждевременную кончину. Такой витязь не мог долго лежать в постели. Он скоро воспрянул духом и телом: после падения Плевны был объявлен поход за Балканы. Стояла суровая зима, впереди Балканы, покрытые глубоким снегом, по ту сторону -- турецкая армия, засевшая в обледенелых окопах. Все это одолели в отряде Скобелева. Он благополучно провел его по крутизнам гор, спустился в долину и тут оказал великую помощь Радецкому и Святополк-Мирскому. Другая турецкая армия сложила оружие, не выдержав последнего смелого натиска. Еще под Плевной Скобелев получил дивизию. Его дивизия всегда после того ходила впереди, первою бросалась в битву и прославилась среди прочих войск как своею храбростью, так и горделивым молодцеватым видом, -- "Мы Скобелевские!" -- говорили о себе солдаты 16-й дивизии. Они и на гвардейцев смотрели свысока. Такова была сила духа у "Белого" генерала, что он сумел поднять до своей высоты простого русского солдата: он облагородил его, как я подобает быть воину-христианину великой державы Русского Царя.
