-- "Какъ, что? Ужъ не опятъ-ли обижаютъ васъ на кухнѣ ухой?" -- Государь вспомнилъ, какъ уральцы однажды жаловались, имъ имъ мало даютъ ухи (щербы).
-- "Ахъ, надежа-Царь, совсѣмъ не то: у всѣхъ харунки есть, а у насъ харунки нѣтъ... Вотъ, еслибъ милость была, Ваше Царское Величество!.."
-- "Вотъ вамъ хорунка! Служите хорошенько!" сказалъ Государь, при чемъ передалъ Севрюгину знамя, стоявшаго рядомъ съ ними, взвода преображенцевъ.-- Съ радостью, съ благоговѣніемъ приняли казаки изъ рукъ Царя священную хоругвь, какъ завѣтъ любви и полнаго забвенія вилъ.
V. Уральцы у себя дома
Уральскихъ, собственно служилыхъ, казаковъ считается 15 тысячъ: почти на 8 донцовъ приходится одинъ уралецъ. Послѣдніе, какъ и донцы, живутъ станицами, или селами, отъ 100 до 200 томовъ каждая, расположенными по правому берегу Урала. Всѣхъ станицъ 20, въ томъ числѣ двѣ Илецкихъ. Рѣка Уралъ -- "Золотое дно, серебряна покрышка" -- кормитъ, поитъ, одѣваетъ, обувать. Онъ течетъ по необозримой степи, безплодной, солонцеватой. Только низменныя мѣста, по берегамъ притоковъ до самой рѣки, обильны луговой травой. На каждаго казака приходится по 427 дес. земли, но земледѣліемъ они занимаются мало, живутъ больше отъ своихъ стадъ, пропитываются рыболовствомъ. Такъ повелось издавна.
Уралецъ ростомъ не великъ, зато плотенъ, широкъ въ плечахъ; вообще, народъ они красивый, здоровый, кромѣ того, живой, дѣловитый и гостепріимный. Отъ нихъ пахнетъ старинною Русью. На службѣ они кротки, послушны, въ бою храбры, въ походахъ выносливы на удивленье. Морозовъ уралецъ не боится, потому что морозъ "крѣпить"; жары тоже не боится: паръ костей не ломитъ; а воды или сырости -- еще того меньше, потому что сызмала привыкъ по своему промыслу возиться въ водѣ. Въ своихъ привычкахъ казаки наблюдаютъ простоту. Они по цѣлымъ годамъ по пробуютъ ни осетрины, ни севрюжины или бѣлужины -- товаръ, этотъ дорогъ: "Не по рылу", говорятъ. Хозяйки варятъ, дома черную рыбу, и то по временамъ, когда разрѣшается ловъ. Въ постные дли хлебаютъ пустыя щи да кашицу; въ скоромные рѣжутъ барановъ, ѣдятъ каймакъ, т. е. упаренное густое молоко; въ походъ берутъ пшеничные хлѣбцы съ запеченными яйцами: "кокурками" называются. И въ своихъ обычаяхъ казаки наблюдаютъ святую старину. Старью казаки никогда у себя не божатся, говорятъ: "ой-ой", "ни-ни"; не скажутъ, "спасибо", а "спаси тя Христосъ". Входя въ. избу, останавливаются на порогѣ и говорятъ: "Господи, Іисусе Христе, Сыне Божій, помилуй насъ!" какъ, это принято въ монастыряхъ или скитахъ. Затѣмъ, выжидаютъ отвѣтнаго "Аминь!" При встрѣчѣ съ незнакомымъ, спрашиваютъ: "Чьи вы?" -- Наши имена рѣдко встрѣчаются на Уралѣ: тамъ даютъ имя того святого, котораго празднуютъ за седьмицу до рожденія. Этотъ обычай строго соблюдается. Если казакъ походомъ, или въ какое другое время нарушаетъ дѣдовскій обычай, то утѣшаетъ себя тѣмъ, что родительницы замолятъ, его грѣхъ. Такъ называется все женское населеніе. Казачки строго хранятъ свято-отеческія преданія. Онѣ отлично знаютъ церковную службу, хозяйничаютъ, ткутъ, шелковыя поярки, шьютъ сарафаны, вяжутъ чулки; другихъ работъ нѣтъ: все, вѣдь, кромѣ рыбы и скота, покупное. Дѣвушки у нихъ стыдливы и скромны; развлекаются въ повинныхъ забавахъ. Такъ, напримѣръ, любимое ихъ развлеченіе "синчикъ", или первый ледъ, на которомъ можно скользить въ нарядныхъ башмачкахъ, выставивъ впередъ ножку; при этомъ, онѣ шумятъ, кричать, хохочутъ до упаду. Дѣвушкамъ приданаго не даютъ; напротивъ, женихъ долженъ по уговору выдать родителямъ невѣсты "кладку", т. е. денежную помощь, въ размѣрѣ отъ 60 до 200 рублей смотря по состоянію. Въ старину справляли сороку, т. е. женскій головной уборъ, который замѣнялъ дѣвичью поднизь. Бывали сороки въ 10--15 тысячъ. Тамъ всѣ дѣвки безприданницы, и этотъ хорошій обычай ведется съ той поры, когда казаковъ было больше, чѣмъ невѣсть. И дѣти казаковъ растутъ такъ же, какъ росли ихъ дѣды и отцы. Съ десяти годовъ она пасутъ табуны или ѣздятъ на рыбную ловлю. Слѣдуя берегомъ, мальчуганъ выставитъ какой-нибудь отмѣтный знакъ и перекликается съ отцомъ, чтобы тотъ могъ во всякое время найти свою повозку или сани. И голодать пріучаются мальчишки съ дѣтства. Лѣтомъ жуютъ отъ жажды свинцовую пульку: это холодить; зимой закусываютъ снѣжкомъ. Солодковый корень, водяные орѣхи ("челимъ"), лебеда, птичьи яйца, даже земляной хлѣбъ -- вотъ чѣмъ пропитывается казачонокъ по нѣсколько дней сряду, попадая въ бѣду. Но зато мальчуганъ всегда долженъ быть опоясанъ; который же распояшется или потеряетъ поясъ, того мать больно прибьетъ: такъ ходятъ только татарчата.
Самый большой праздникъ въ Уральскѣ, когда вступаютъ полки, возвратившіеся съ дальняго похода. Родительницы выѣхали навстрѣчу изъ всѣхъ низовыхъ станицъ, усѣяли всю дорогу отъ города верстъ на 10; вынесли узелки, мѣшочки, скляницы, штофчики, сулемы,-- все это, чтобы накормить, напоить голодныхъ. Вонъ, въ сторонѣ отъ всѣхъ стоить древняя старушка, повязанная чернымъ китайчатымъ платкомъ, держитъ въ рукахъ узелокъ и бутылочку, кланяется низехонько, спрашиваеть: "Подгорновъ, родные мои, гдѣ Маркіанъ?" -- Сзади, матушка, сзади!" -- Идеть вторая сотня.-- "Гдѣ же Маркіанъ Елисѣевичъ Подгорновъ, спаси васъ Христосъ и помилуй, гдѣ Подгорновъ?" -- "Сзади!" говорять. Идетъ 3-я сотни: тотъ же привѣтъ, тотъ же отвѣть. Идетъ и послѣдняя сотня, прошелъ послѣдній взводъ, а отвѣть все тотъ же: "Сзади, бабушка!" Когда и обозъ проходилъ, то казаки, кивая назадъ головою, говорили: "Тамъ, сзади, родная!" Тутъ только старуха догадалась, что осиротѣла навѣки. Она ударилась о-земь, завопила страшнымъ голосомъ и билась, пока казаки не подняли ее бережно и не свели домой.
Службу уральцы отправляютъ не по очереди, a "подмогой", что считаютъ для себя болѣе выгоднымъ, потому что бѣдный казакъ можетъ поправиться. Войсковое правленіе ежегодно дѣлаетъ денежную раскладку, сколько причитается на каждаго казака "подможныхъ"; оно же ихъ собираетъ и выдаетъ поступающимъ на службу по охотѣ, "охотникамъ". Тѣ, которые идутъ въ армейскіе полки, получаютъ меньше, примѣрно 200 р., въ гвардейскій эскадронъ больше, напримѣръ, 250 рублей. Если казакъ по бѣдности не можетъ внести подножныхъ, онъ остается въ "нѣтчикахъ", а года черезъ 2 или 3, когда за нимъ накопится этихъ "нѣтчиковыхъ" денегъ, его зачисляютъ прямо на службу, при чемъ вычитаютъ изъ его подмоги всю накопившуюся недоимку. Однако, ни одинъ казакъ, будучи въ служиломъ возрастѣ, т. е. между 21 и 35-ю годами, не можетъ постоянно откупаться отъ службы; онъ обязанъ прослужить, по крайней мѣрѣ, хотя одинъ годъ. Богатые казаки поступаютъ въ уральскую учебную сотню, гдѣ они отбываютъ службу въ одинъ годъ, на своихъ харчахъ и квартирѣ, а всѣ остальные идутъ на 3 года въ полки. Это такъ называемые "обязательные", обязаны прослужить. Въ случаѣ призыва всего войска, поднимаются всѣ казаки, способные носить оружіе, кромѣ отставныхъ.
Уральцы по преимуществу народъ промысловый и ведутъ свое дѣло не порознь, а сообща, всѣмъ войскомъ. Точно также и земля принадлежитъ тому войску, надѣловъ нѣтъ; даже луга находятся въ общемъ пользованіи. Войсковое правленіе назначаетъ день, когда начаться покосу, чаще всего на 1 іюня. Каждый казакъ выбираетъ себѣ любое мѣстечко, и въ ночь они уже всѣ на своихъ мѣстахъ. Какъ только покажется солнышко, подастся знакъ, по которому казаки начинаютъ обкашивать свои участки. Вся трудность заключается въ томъ, чтобы но захватить больше своихъ силъ. Работаютъ шибко, отрываются только затѣмъ, чтобы испить воды, потому что къ закату солнца дѣло кончается, каждый долженъ обкосить свой участокъ. Если бы кто надумалъ косить раньше урочнаго дни, того вовсе лишаютъ покоса. Такое же правило и насчетъ рыбной ловли, все равно, хоть бы онъ поймалъ одну рыбу, У нихъ три поры улова: зимній, весенній и осенній.
Уралъ замерзъ; снѣжная пелена покрыла необозримую степь. Въ воздухѣ тихо, морозно. За 8 верстъ отъ Уральска, въ назначенный день, собрались всѣ казаки, каждый съ длиннымъ багромъ, подбагрешникомъ и пешней; у каждаго лошадь, сани, подъ присмотромъ кого-либо изъ семейныхъ. Казаки стоять у берега и ждутъ сигнала: они намѣчаютъ въ ото время мѣста. Морозный воздухъ вздрогнулъ: грянула сигнальная пушка. Въ тотъ же мнѣ всѣ бросаются стремглавъ на рѣку; каждый пробиваетъ прорубь, поддѣваетъ багромъ рыбу и, чтобы она не сорвалась, подхватываетъ ее малымъ багромъ, или подбагрешникомъ. Почти каждый ударъ даетъ добычу, особенно въ хорошемъ мѣстѣ. Поглядите, вонъ дюжій казакъ: даже упарился, несмотря на то, что въ одной рубахѣ! Въ три маха онъ просѣкъ ледъ, забагрилъ рыбу и теперь кричитъ, точно его рѣжутъ: "Ой, братцы, помогите! Не вытащу бѣлуги, сила не беретъ... Скоро, скоро!" -- По этому зову бросился къ нему одинъ изъ артельныхъ, живо подбагрилъ, помогъ вытащить рыбу на ледъ. Казаки всегда дѣйствуютъ артелью, человѣка по 3--4, по 5--6, иногда и больше; вся выручка дѣлится между ними поровну. Хорошія мѣста, или "ятови", гдѣ красная рыба зимуетъ, замѣняются еще съ осени, когда рыба ложится. Тысячи рыболововъ толкутся на такомъ мѣстѣ, въ кусочки искрошатъ ледъ, иной раза три въ водѣ по шею побывають -- ничего! Другой изловчится на на комочкѣ льда приспособится, такъ и плыветъ къ берегу; рыба у него привязана къ ногамъ, въ рукахъ и зубахъ рыболовная снасть. Покончивъ на томъ мѣстѣ, артели спускаются внизъ по рѣкѣ, продолжая ловлю такимъ же порядкомъ. Лѣтняя и осенняя ловли продолжаются по шести недѣль и, само собой разумѣется, на лодкахъ. Опять цѣлое войско вышло, точно на войну. На тѣсной и быстрой рѣкѣ толпятся тысячи бударокъ, негдѣ яблоку упасть, не то что вынуть сѣти. Казаки плаваютъ попарно, вытаскиваютъ рыбу, "чекушатъ" (оглушаютъ) и сваливаютъ въ бударки. Тутъ, кажется, всѣ другъ другъ передушатъ, передавятъ и до вечера не доживутъ: крикъ, шумъ, брань, суматоха на водѣ, какъ въ самой жаркой рукопашной. Бударки трещатъ, казаки, стоя въ нихъ, чуть не клюютъ носомъ воды -- вотъ всѣ потонуть!-- ничуть не бывало. Всѣ живы, здоровы, разойдутся, а съ разсвѣтомъ опять то же самое начнутъ на слѣдующемъ рубежѣ,-- и такъ вплоть до низовыхъ станицъ. Саратовскіе и московскіе купцы слѣдятъ съ берега да готовятъ денежки: по вечерамъ бываетъ обыкновенно раздѣлка.-- Это осенній ловъ.