-- "Головатый, какъ бы взять Березань?" сказать онъ однажды начальнику своего конвоя.
-- "Возьмемъ, ваша свѣтлость! А крестъ будетъ за то?" спросилъ хитро Головатый.
-- "Будетъ, будетъ, только возьми", отвѣчать свѣтлѣйшій.
-- "Чуемо", сказалъ Головатый и вышелъ отъ князя, какъ ни въ чемъ не бывало.
7 ноября, поутру, казаки подплыли къ острову, турки встрѣтили ихъ жестокимъ огнемъ съ береговыхъ батарей. Мужественно выдержавъ этотъ огонь, казаки сами сдѣлали залпъ, послѣ чего бросились въ воду и полѣзли на батареи съ бы? строгою кошекъ. Оторопѣлые турки перебѣжали въ укрѣпленіе, откуда сейчасъ же посыпалась картечь. Тогда казаки повернули противъ укрѣпленія турецкія же пушки, втащили еще свои и открыли настоящую канонаду. Все это было продѣлано такъ быстро, такъ умѣло, что турки совершенію растерялись. Завидя вдали движеніе нашихъ лодокъ и нѣсколькихъ фрегатовъ, они выкинули бѣлый флагъ. Побѣдители потеряли 29 чел.; зато взяли 320 плѣнныхъ, 23 орудія, 150 бочекъ пороху, большой запасъ хлѣба и нѣсколько знаменъ, за который Потемкинъ приказалъ выдать по 10 руб. за каждое. Фельдмаршалъ остался весьма доволенъ взятіемъ Березани. И дѣйствительно, глядя теперь на эту скалу, не знаешь чему дивиться -- дерзости сѣчевиковъ или природѣ турокъ такъ легко поддаваться страху?-- Прежде всѣхъ явился къ Потемкину Головатый и, подходя, запѣлъ: "Кресту твоему покланяемся, владыко", послѣ чего положилъ ему въ ноги ключи отъ крѣпости.-- "Получишь, получишь", сказалъ ласково князь и надѣлъ на него Георгія.
На Николая казаки участвовали въ общемъ штурмѣ Очакова и находились на правомъ крылѣ, вмѣстѣ съ донцами. Крѣпкій замокъ Гассамъ, какъ уже извѣстно, безъ труда перешелъ въ ихъ руки.
До какой степени вкоренилось между бывшими сѣчевиками братство, и съ какимъ трудомъ они приспособлялись къ новымъ порядкамъ, доказываетъ слѣдующій случай, бывшій за время осады. Одинъ чиновный казакъ въ чемъ-то провинился, а когда свѣтлѣйшій объ этомъ узналъ, то приказалъ Головатому, который самъ же носилъ чинъ полковника, чтобы онъ отъ себя пожурилъ виновнаго. На другой день Головатый, являясь съ рапортомъ, доложилъ, что приказаніе его свѣтлости исполнено въ точности: "пожурили виновнаго по-своему".-- "Какъ же вы его пожурили?" спросилъ князь.-- "Какъ пожурили? А просто: положили, та кіями откатали такъ, что едва всталъ..." -- "Какъ! Маіора? закричалъ свѣтлѣйшій: да какъ вы могли?.." -- "Да и правду насилу смогли, едва вчетверомъ повалили: не давался. Однако справились. А що за біда, що винъ маіоръ? Маіорство его не при чему, воно за нимъ и осталось!" -- За оказанныя въ этомъ году услуги войско, кромѣ Высочайшаго благоволенія, удостоилось получить наименованіе "Черноморскаго", названіе, которое оно носило со славою и честью 70 лѣтъ.
Черноморцы раздѣляли всѣ труды и походы, пока не кончилась турецкая война. Конные полки открывали движеніе непріятеля, доставляла въ опасныхъ мѣстахъ провіантъ и отряды, держали пикеты, разъѣзды, а главное -- служила арміи проводниками черезъ хорошо имъ знакомыя очаковскія степа. Пѣшіе казаки шныряли на своихъ лодкахъ вдоль морскаго побережья или въ камышахъ Дуная, открывали слѣды непріятеля, штурмовали его корабли и даже крѣпости. Такъ, при содѣйствій черноморцевъ, были взяты Килія, замокъ Тульча, крѣпость Исакча. 18-го ноября 1790 года Дунайская флотилія, подъ начальствомъ Рибаса, приблизилась Килійскимъ гирломъ къ крѣпости Измаилу. Антонъ Головатый съ 12 лансонами и казачьими лодками сталъ ниже крѣпости, а Рибасъ со своей флотиліей выше. На другой день обѣ флотиліи открыли канонаду по крѣпости и непріятельскимъ судамъ, а въ это время были заложены на островѣ Чаталѣ, какъ разъ противъ крѣпости, націи батареи. Передъ рѣшительнымъ сраженіемъ Аптонъ Головатый получилъ отъ Рибаса на свое судно брендъ-вымпелъ, дабы "сталь почетный командорскій знакъ служилъ вождю храбрыхъ моряковъ-черноморцевъ на казачьей флотиліи честью и славой".
Утромъ 20 ноября обѣ флотиліи, подъ прикрытіемъ огня своихъ батарей, смѣло подошли къ крѣпости на картечный выстрѣлъ и открыли жестокую канонаду. Въ то время, когда наши отважные моряки Ахметовъ и Поскочинъ громили турецкія суда подъ самымъ бастіономъ, Головатый набросился на ихъ флотилію: 90 судовъ погрузились въ воду пли сгорѣли подъ натискомъ "вѣрныхъ" черноморцевъ; турки потеряли въ этотъ день 118 орудій; ихъ флотъ пересталъ существовать, оставались сухопутныя твердыни, которыя довелось брать Суворову. Въ знаменитомъ штурмѣ участвовало болѣе 6 тыс. черноморцевъ. Во тьмѣ ночной тихо двигались на веслахъ впереди прочей флотиліи 145 лодокъ съ пѣхотой и черноморцами; за ними слѣдовала остальная флотилія -- бригантины, шлюпки, пловучія батареи. Подъ градомъ ядеръ и картечи паши войска высадились на берегъ и тотчасъ принялись за разрушеніе непріятельскихъ батарей; потомъ, въ числѣ прочихъ колоннъ, черноморцы вступили въ городъ, при чемъ случайно наткнулись на Капланъ-Гирея, извѣстнаго татарскаго витязя. Окруженный татарами и турками, онъ накинулся на черноморцевъ, вмигъ отнялъ у нихъ двѣ пушки и готовъ былъ раздавить слабую колонну, если бы не выручили ее 3 батальона егерей. Съ превеликимъ трудомъ они осилили четырехтысячное скопище, на трупахъ котораго палъ самъ Капланъ, его пять сыновей и лучшіе наѣздники Крыма.
За доблестные подвиги вожди черноморцевъ удостоились Высочайшей награды: бригадиръ Чепѣга получилъ тогда Георгія 3-го класса, полковникъ Головатый -- Владиміра 3-й степени, есаулъ Кутина и писарь Котляревскій произведены въ полковники; кромѣ того, 500 черноморскихъ офицеровъ награждены слѣдующими чинами; всѣмъ войсковымъ чиновникамъ, наравнѣ съ офицерами арміи, пожалованы золотые знаки съ надписью: "за отмѣнную храбрость", а на другой сторонѣ: "Измаилъ взять 11 декабря 1790 года";-- казакамъ розданы серебряныя медали съ вензелемъ Императрицы, и также съ надписью: "За отличную храбрость при взятіи Измаила декабря 11-го 1790". Черноморцы, побывавши въ такой передрягѣ, довольно дешево отдѣлались: 500 убитыхъ и раненыхъ.