11-го мая архипастырь совершалъ проскомидію, когда воры пришли звать его въ кругъ. Онъ облачился, взялъ крестъ и, въ сопровожденіи духовенства, вступилъ въ кругъ, посреди котораго стоялъ съ булавой Васька Усъ.-- "Зачѣмъ вы меня призвали, воры и клятвопреступники?" По приказу атамана выступилъ казакъ, привезшій грамоту: "Присланъ я отъ войска съ рѣчами, что ты воровски переписываешься съ Терекомъ и Дономъ, и по твоему письму Терекъ и Донъ отъ насъ отложились!" -- "Я съ ними не переписывался, -- сказалъ святитель, а хотя бы и переписывался, такъ, вѣдь, это не съ Крымомъ и не съ Литвою; я и вамъ говорю, чтобы и вы отъ воровства отстали и великому Государю вины свои принесли".-- Отвѣтъ этотъ сильно не понравился; крутъ Зашумѣлъ. самые дерзкіе выскакивали, чтобы сорвать съ митрополита облаченіе. Тогда вырвался изъ толпы донской казакъ Миронъ: "Что вы, братцы, -- закричалъ онъ, на такой великій санъ хотите руки поднять?" -- Звѣремъ заревѣлъ казакъ Грузникинъ, схватилъ Мирона за волосы, другіе стали его колотить и, вытащивъ за кругъ, убили на смерть, Однако, послѣ этого никто не дерзнулъ коснуться священныхъ одеждъ. Митрополитъ самъ снялъ митру, панагію и вмѣстѣ съ крестомъ передалъ священникамъ: "Приходитъ часъ мой! -- сказалъ онъ, прискорбна была душа моя даже до смерти, днесь... Протодьяконъ Ѳедоръ, разоблачай!" Протодьяконъ въ ужасѣ снялъ омофоръ, потомъ саккосъ. Тутъ казаки выбили изъ круга духовенство съ крикомъ: "Намъ до васъ дѣла нѣтъ!" и повели святителя на пытку. Палачъ снялъ съ него рясу, связалъ руки, ноги и, продѣвъ между ними бревно, положилъ его на огонь.-- "Скажи свое воровство, какъ ты переписывался?" -- Митрополитъ, чтобы пересилить страданія, громко читалъ молитву. Спросили о казнѣ. Іосифъ объявилъ, что у него полтораста рублей, а поклажи лѣтъ ничьей.-- Обнаженнаго, изувѣченнаго страдальца одѣли въ суконную ряску и повлекли на раскатъ. Проходя мимо убитаго Мирона, митрополитъ осѣнилъ его крестомъ и поклонился. Взвели на раскатъ, положили и покатили къ обрыву... Тутъ работали самые отчаянные воры, съ Алешкою Грузникинымъ; большая же часть казаковъ, съ Васькой Усомъ, стояла внизу, подъ раскатомъ, въ страхѣ ожидая конца. Когда тѣло святителя ударилось объ землю, казакамъ послышался стукъ. Они обомлѣли и долго стояли, опустивши головы. Страшное дѣло легло у нихъ тяжелымъ камнемъ на сердце.
Прошло полгода. По мосту, наведенному на р. Кутумѣ, двигались Государевы полки. Впереди шли священники съ молебнымъ пѣніемъ и несли икону Богородицы "Живоносный источникъ въ чудесѣхъ", данную боярину Милославскому при отпускѣ его Государемъ, по обычаю. Астраханцы вышли навстрѣчу. Завидя икону, они пали на землю и завопили, чтобы Государь отдалъ имъ вины, какъ милосердый Богъ грѣшниковъ прощаетъ.-- "Вины всѣмъ отданы, отвѣчалъ кротко бояринъ, и вы Государской милостью уволены".-- Воевода прямо отправился въ соборъ къ молебну; съ иконы велѣлъ списать новую и оставить въ соборѣ на память будущимъ родамъ.
Въ концѣ того же лѣта, когда казнили Стеньку, войсковой атаманъ Корнило Яковлевъ вернулся изъ Москвы съ царскимъ стольникомъ, который везъ казакамъ Государеву грамоту, хлѣбный и пушечный запасы, и денежное жалованье.
Казаки встрѣтила пословъ за 5 верстъ отъ Черкаска съ честью, съ великою радостью, потому что отъ неурожая и бывшей смуты совсѣмъ обнищали. Когда по обычаю собрался кругъ, царскій стольникъ объявилъ, что атаманъ Корнило Яковлевъ и Михайло Самаренинъ дали въ Москвѣ за все великое войско обѣщаніе присягнуть на вѣрность Государю. Молодью казаки не сразу согласились: "Зачѣмъ намъ присягать? говорили они: мы и такъ вѣрны великому Государю". Три раза собирался кругъ, только по третьему приговорили: "Даемъ великому Государю обѣщаніе учинить передъ святымъ евангеліемъ, цѣлымъ войскомъ, а кто изъ насъ на обѣщаніе не пойдетъ, того казнить смертью по воинскому уставу нашему и ограбить его животы".-- 29-го августа 1671 года отецъ Боголѣпъ привелъ къ присягѣ атамановъ и прочихъ казаковъ по чиновной книгъ передъ стольникомъ и дьякомъ. Съ этого времени казаки присягали каждому новому Государю, вступавшему на россійскій престолъ; съ той же поры донцы считаются не доброхотными союзниками, а вѣрнымъ царскимъ войскомъ, готовымъ тотчасъ выступить, куда Государь укажетъ.
IV. На царской службѣ
Годъ отъ году самовольные поиски казаковъ становятся все рѣже да рѣже, и хотя они еще "охотятся" въ одиночку по берегамъ Кумы и Кубани, хотя они навѣщаютъ по старой памяти крымскіе улусы, но такія прогулки уже не доставляютъ прежнихъ выгодъ и привлекаютъ лишь немногихъ удальцовъ-богатырей; съ присоединеніемъ же Крыма, съ заселеніемъ Кубани -- и вовсе прекращаются. Населеніе Дона поневолѣ ищетъ хлѣба въ своей же землѣ, а земля тамъ щедро награждаетъ трудъ земледѣльца. И вотъ, гдѣ прежде раздавался лишь призывный кликъ къ оружію, гдѣ шумѣли казачьи круга, гдѣ носились конные пикеты или заставы, -- тамъ заколыхалась золотистая пшеница, зашумѣла рожь высокая, поникло къ землѣ густыми метелками проса. Берега тихаго Дона, оглашаемые въ старину богатырскими пѣснями, стали обростать густыми виноградниками. Казаки начали сѣять и молотить хлѣбъ, собирать виноградъ, давить вино, ловить рыбу, солить икру и балыка. Однако же земледѣліе и мирные промыслы не ослабили воинскаго духа. Участвуя почти во всѣхъ войнахъ своего общаго отечества, донцы сохранили прирожденную имъ удаль и лихость въ наѣздѣ, чуткость уха, зоркость глаза. На остановкахъ ли, во время передвиженій ли, донцы служили нашей арміи передовой стражей; они первые открывали непріятеля, встрѣчали его боемъ, въ случаѣ побѣды наносили бѣгущему послѣдній ударъ, а въ случаѣ отступленія принимали всѣ удары на себя. Величайшій изъ полководцевъ, царь Петръ Великій, неоднократно похвалялъ, даже награждалъ донцовъ за ихъ трудную и радѣтельную службу. Свой первый подвигъ, еще юношей, царь совершилъ на казачьей чайкѣ, окруженный казачьей дружиной.
Въ мартѣ 1695 г. въ войскѣ Донскомъ была получена царская грамота: "Мы, великіе Государи, указали быть на нашей службѣ, на Дону, генералу нашему Петру Гордону съ солдатскими и стрѣлецкими полками; собираться имъ въ Тамбовѣ и итти съ Тамбова на Хоперъ, съ Хопра на Донъ въ Черкасскій. И тебѣ, войсковому атаману, Флору Минаеву, и всему войску Донскому, съ тѣми ратными людьми промышлять надъ непріятелями. Постараться бы вамъ, атаманамъ и казакамъ, чтобы о приходѣ нашихъ ратныхъ людей на Домъ азовцы прежде времени не узнали. Пусть указъ этотъ останется въ тайнѣ, чтобы кромѣ тебя, атамана, и старшинъ, никто не зналъ".-- Войска пришли въ полѣ, а вслѣдъ за ними прибылъ самъ Государь и немедленно двинулся подъ Азовъ. Однако въ ту пору удалось лишь взять Каланчевскія башни, ненавистныя казакамъ, да построить противъ Азова новую, Сергіевскую крѣпость, -- съ тѣмъ и отошли, Въ слѣдующемъ году спустили изъ Воронежа, подъ надзоромъ царя, первую русскую флотилію. изъ 23 галеръ, нѣсколькихъ брандеровъ и двухъ кораблей; въ это же время Гордомъ обложилъ крѣпость съ 60 тыс. войскомъ. По пріѣздѣ въ Черкаскъ Государь узналъ о присутствіи турецкаго флота и приказалъ своимъ галерамъ выйти въ море. Такъ какъ по мелководью галеры по могли пройти въ устьяхъ Дона, царь пересѣлъ на мелкую казачью лодку и, въ сопровожденіи сотни такихъ же чаекъ, вышелъ навстрѣчу туркамъ.
Нападеніе удалось. Здѣсь казаки въ первый разъ въ виду Государя показали свое искусство въ морскомъ дѣлѣ; они взяли 2 турецкихъ корабля и большую добычу: 50 т. червонцовъ, 70 пушекъ, 80 бочекъ пороху, много разнаго оружія. воинскій снарядъ поступилъ въ казну, а всѣ деньги, сукна и прочую добычу получили казаки. Итакъ первой своей побѣдой русскій флотъ обязанъ участію казаковъ. Мало того: подъ Азовомъ Царь окончательно убѣдился, что только морскія силы могутъ дать перевѣсъ въ борьбѣ съ Турціей. Упорные въ защитѣ крѣпостей, турки робѣли на морѣ, что казакамъ было на руку. Если имъ случалось окружить своими лодками корабль съ высокими бортами, на которые трудно взлѣзать, одни рубили ихъ топорами, чтобы ворваться внутрь, другіе въ это время стрѣляли вверхъ или кидали ручныя гранаты. Тѣ же отважные мореходы, въ числѣ пяти тысячъ, подъ предводительствомъ Флора Минаева, участвовали въ осадѣ и приступахъ къ Азову. Не смотря на присутствіе иностранныхъ инженеровъ и артилеристовъ, которые руководили осадными работами, турки защищали свою крѣпость съ обычнымъ имъ мужествомъ; крымскіе татары, стоявшіе за Кагальникомъ, тревожили осажденныхъ въ ихъ лагерѣ, не давали имъ покоя на днемъ, ни ночью. А тутъ, ко всѣмъ невзгодамъ, дожди заливали траншеи, смывали земляныя насыпи -- туго шла осада, пока 1 1/2 тыс. казаковъ, донскихъ и малороссійскихъ, не ворвались самовольно въ крѣпость и не заняли двухъ бастіоновъ. Тогда турки, не ожидая штурма, сдали крѣпость, а черезъ 3 дня сдался и Лютикъ, маленькая крѣпостца, вооруженная 30-ю пушками: она защищала самый сѣверный рукавъ Дона. Пребываніе русскаго царя въ Черкаскѣ и совмѣстное дѣйствіе казаковъ подъ Азовомъ надолго остались въ памяти донцовъ; сложилась пѣсня, гдѣ весь Донъ призывается стать на недруга, потому-де:
"Самъ сизый орелъ пробуждается,
"Самъ Петръ Царь поднимается,