Онъ дошелъ до конца аллеи, свернулъ вправо, къ новой купальнѣ, и -- остановился. Зачѣмъ это онъ? Ахъ, да! генералъ просилъ его зайти и посмотрѣть -- готово ли тамъ... Онъ торопливо сбѣжалъ по гладкимъ ступенямъ каменной лѣстницы, которая то затягивалась въ песчаную дорожку, то снова опадала внизъ и въ концѣ -- красивымъ вѣеромъ развернутыхъ ступеней -- круто сбѣгала къ купальнѣ...
Дуплистая, старая верба неуклюже гнулась къ водѣ и корявыми лапами жадно тянулась къ купальнѣ, стараясь словно коснуться ея и заглянуть въ нее сверху,-- и онъ понималъ ея тайную мысль, и завидовалъ ей... Онъ прошелъ по мосткамъ и отворилъ дверь. Да -- все уже было готово. Столяръ и обойщикъ ушли. Голощаповъ присѣлъ на скамью и осмотрѣлся. Бархатный красный коверъ устилалъ полъ. Чугунная сквозная лѣсенка полого шла въ воду. Надъ широкими скамьями, затянутыми краснымъ сукномъ, сверкали никеллированныя вѣшалки. А напротивъ -- висѣло большое овальное зеркало. Онъ заглянулъ въ него -- и вздрогнулъ при мысли, что это стекло будетъ отражать ее всю... нагую, прекрасную!
Изъ-за борта купальни, съ угла, ласкаясь къ мокрой сверкающей сваѣ, забугрилась легкая зыбь воды подъ набѣжавшимъ вдругъ вѣтромъ -- и на холщевой стѣнѣ задрожали золотые рефлексы. Это былъ неслышный, ажурный смѣхъ свѣта и тѣни. И золотое кружево это (о, да! это будетъ!),-- оно коснется и ея обнаженнаго тѣла и покроетъ его поцѣлуями...
Онъ созерцалъ это -- и дрожалъ знобливою дрожью восторга и зависти...
ГЛАВА ШЕСТАЯ.
Наступило наконецъ и это роковое завтра... Поѣздъ приходилъ въ пять часовъ дня, и если барышни не заѣдутъ въ номера, чтобы отдохнуть и переодѣться послѣ дороги, словомъ, если онѣ не задержатся въ городѣ (разсуждали на эту тему въ усадьбѣ), то ихъ надо было ожидать часамъ къ 8-ми вечера.
Генералъ не сходилъ съ крыльца и все смотрѣлъ на часы.
Голощаповъ, котораго онъ не отпускалъ отъ себя, былъ блѣденъ, какъ смерть, и на обращенный къ нему вопросъ генерала: "что это съ нимъ?" хотѣлъ было только отвѣтить, что ему нездоровится, какъ вдругъ ясно послышался глухой конскій топотъ, похрускиваніе рессоръ -- и въ воротахъ зарисовалась четверня сѣрыхъ...
Мелькнула вуалетка, широкополая шляпа...
Ближе, ближе... коляска ровнялась уже съ крыльцомъ. Голощаповъ видѣлъ двѣ вуалетки, двѣ шляпы, двѣ стройныхъ фигуры, и -- не узнавъ, кто изъ нихъ она -- незамѣтно подался назадъ и скрылся въ калиткѣ сада. Онъ убѣжалъ къ себѣ въ комнату и заперся тамъ на ключъ. Онъ былъ готовъ кричать и прыгать отъ радости и въ то же время -- бѣжать-бѣжать, безъ оглядки, куда глаза глядятъ... Онъ то торопливо причесывался, одергивалъ блузу, готовясь, словно, итти туда, то снова присаживался къ столу и, охвативъ голову, застывалъ въ неподвижной позѣ...