И это былъ страшный хороводъ желтыхъ, ссохшихся труповъ, въ истлѣвшихъ лоскутьяхъ оборванныхъ савановъ. И хороводъ этотъ кружился "при свѣтѣ луны", какъ желтые листья при вѣтрѣ, и вылъ, "какъ стая голодныхъ волковъ"...
И это было нѣчто ужасное!
Это былъ "сонъ наяву"...
А артисту все еще было мало. Онъ превращался вдругъ и самъ въ мертвеца -- и заставлялъ всѣхъ выслушивать страшную исповѣдь о томъ, что онъ и тамъ (въ могилѣ) живетъ и любитъ...
Коснется ль чуждое дыханье
Твоихъ ланитъ,
Душа моя въ нѣмомъ страданьѣ
Вся задрожитъ...
Случится ль -- шепчешь, засыпая,
Ты о другомъ,