Старикъ вышелъ изъ комнаты, а Голощаповъ быстро прошелъ въ кабинетъ генерала, взялъ со стола финскій ножъ, сунулъ въ карманъ и пошелъ на террасу.
Кравцевъ что-то разсказывалъ барышнямъ (и, вѣроятно, что-то смѣшное). Тѣ слушали и, смѣясь, перебивали его. Афанасьевна (экономка), стоя у стола, хозяйничала у самовара и, завидя Голощапова, засуетилась съ стаканомъ. Голощаповъ второй уже день, какъ не ѣлъ, и жадно выпилъ стаканъ чаю. Его мучила жажда -- и онъ попросилъ дать ему молока...
Взявъ со стола книгу (это былъ Гейне), онъ развернулъ наудачу и машинально сталъ читать...
И отвѣтилъ рабъ: "Прозванье --
Магометъ, отчизна -- Іеменъ,
Родъ мой -- Азры, тотъ, въ которомъ
Кто полюбитъ -- умираетъ!"
Стихотвореніе было подчеркнуто.
... "Произвело впечатлѣніе, значитъ,-- усмѣхнулся Голощаповъ.-- Понравилось. Хотѣлъ бы я знать -- кому... Да, оно характерно. Такъ оно, поди, и бываетъ. Рабу и вообще любить трудно. Ему это дается не даромъ. Вотъ и я,-- грустно вздохнулъ онъ:-- полюбилъ -- и умру"...
Ему вспомнилась вдругъ баллада "Хохотала" и драматизмъ того, кто тоже: полюбилъ -- и заплатилъ жизнью. А она -- хохотала. И все же: онъ помѣнялся бы съ нимъ! Тотъ -- "изъ грязи ее подобралъ", и она принадлежала ему. Онъ обладалъ ею. Онъ изъ-за нее сталъ "красть", попалъ въ тюрьму, его казнили. А она -- хохотала. Она была тигръ. И что удивительнаго въ томъ, что когти тигра рвутъ и терзаютъ сердце! А -- здѣсь? Здѣсь -- лилія, и онъ не смѣетъ даже смотрѣть на нее. Она не хохочетъ надъ нимъ. Она просто не замѣчаетъ его. Какое! Его вонъ -- зовутъ провожать. И Катя, ничуть не стѣсняясь (да и кого ей стѣсняться!), умышленно замедляетъ шаги, давая этимъ возможность тѣмъ отдѣлиться отъ нихъ и уйти немного впередъ. И какъ онъ порой ее ненавидѣлъ за это! Ему поручаютъ готовить "кантаты" (ему!). И всѣ предупредительны, ласковы съ нимъ. И въ то же время -- кладутъ его въ гробъ, и забиваютъ подъ нимъ вѣжливо гвозди...