Хваленой "искрой разумѣнья",
Которую онъ радъ на то употребить,
Чтобъ изъ семьи скотовъ скотиной первой быть,
Онъ лучше-бъ жилъ стократъ безъ всякаго сомнѣнья...
И этотъ мѣткій сарказмъ Мефистофеля до смѣшного обидно попадалъ въ цѣль. Да,-- на глазахъ этого "божка земли" (это было и легло на страницы исторіи!) была задушена стройная, черноволосая дѣвушка -- Революція, и "смѣшной божокъ" видѣлъ все это и -- безмолвствовалъ...
Голощаповъ пережилъ это, и -- стиснувъ зубы -- пошелъ дальше...
И вотъ онъ очутился въ домѣ генерала Талызина.
Здѣсь его встрѣтилъ невѣдомый міръ, въ которомъ его окружили картины, статуи, книги. Онъ здѣсь свободно вздохнулъ. Горизонты его сразу расширились. Онъ, словно, взошелъ на высокую башню... Здѣсь онъ увидѣлъ и ту, "которая не знала никакой работы и одѣвалась какъ царь Соломонъ во всей своей славѣ", и -- потянулся къ ней...
А развѣ смѣлъ онъ тянуться! Онъ -- жалкій поповичъ, которому "платили", и который долженъ былъ исполнять черную работу для тѣхъ, кто захватилъ все: и картины, и книги, и красивыхъ женщинъ... Это они, избранные, будутъ цѣловать этихъ женщинъ; а онъ -- долженъ готовить "кантаты". Вѣдь, это -- Герценамъ нуженъ "праздный досугъ" (за это ему и милліоны!); а онъ долженъ быть регентомъ, пойти сказать -- подавать лошадей, быть въ качествѣ провожатаго, и не переступать извѣстныхъ границъ. О, онъ хорошо помнитъ, какъ отъ него молчаливо отступились, когда онъ въ отвѣтъ на обращенный къ нему вопросъ: "Что бы вы сдѣлали въ положеніи рыцаря?", осмѣлился отвѣтить, что онъ -- сталъ бы бороться... Отъ него отвернулись, и не предлагали ему уже больше вопросовъ. Онъ слышалъ потомъ, какъ пространно говорилъ на ту-же тему и Кравцевъ -- и ему аплодировали. Но, то -- Кравцевъ! У котораго тетка -- княжна, и лѣсъ -- по Волгѣ, и имѣнія въ Саратовской и Пензенской губерніяхъ. Онъ говоритъ по-французски, онъ кончилъ Академію, онъ будетъ профессоромъ, онъ лихо гарцуетъ верхомъ, у него -- призовыя тройки. Ему -- и русоволосую дочь "Дункана короля"!
Голощаповъ застоналъ и хрипло вскрикнулъ: