А кругомъ --
Плывутъ въ синевѣ облака,
А степь -- широка, широка...
Онъ вспомнилъ эту картину, и этого сокола -- и связанныя, затекшія руки его шепнули ему о томъ, что и онъ тоже сродни этому соколу. Онъ припалъ вдругъ къ подушкѣ и тихо заплакалъ...
Караульные опять переглянулись -- и тотъ-же работникъ наклонился къ Данилкѣ и тихо шепнулъ ему:
-- Это у него душа заходится. По грѣху скучаетъ...
Тихо было въ комнатѣ.
Бѣловатый разсвѣтъ заглядывалъ въ окна...
ГЛАВА СОРОКЪ ДЕВЯТАЯ.
А у крыльца все еще толпились люди. Генералъ былъ долженъ вотъ-вотъ пріѣхать. И тѣ, кто считалъ себя обязаннымъ быть здѣсь, приходили, уходили и опять возвращались. Одна только понурая фигура Якова камердинера неподвижно стояла на мѣстѣ и терпѣливо ждала..