Около трехъ часовъ, изъ-за парка, послышался топотъ лошадей -- и въ ворота влетѣла замыленная и дымящаяся четверня вороныхъ...
-- Ну, что?-- спросилъ генералъ у подбѣжавшаго къ нему Якова.-- Жива?
Яковъ припалъ къ плечу генерала и, плача, сказалъ:
-- Трудна, ваше превосходительство...
Генералъ пошатнулся и пошелъ вверхъ по ступенямъ крыльца...
У коляски суетились люди. Лѣвый дышловой осѣлъ задомъ и, удушливо дыша оскаленнымъ ртомъ, бился въ хомутѣ и -- не могъ уже встать...
-- Отстегни нашильникъ!
-- Снимай постромки...-- суетились вокругъ него люди.
Коляску подали назадъ, и дрожащія лошади, уронивъ головы, шатаясь, пошли въ поводахъ, оставляя у крыльца все еще бившуюся на мѣстѣ лошадь, которая смотрѣла имъ вслѣдъ...
-- Ему надо помочь умереть,-- сказалъ бритый берейторъ.-- Онъ очень боленъ, и онъ уже не будетъ жить...