Онъ всунулъ лошади въ ухо револьверъ и, зажавъ раструбомъ уха стволъ (чтобъ заглушить выстрѣлъ), спустилъ курокъ...
Лошадь встрепенулась и -- сразу затихла...
ГЛАВА ПЯТИДЕСЯТАЯ.
А въ домѣ, на груди у генерала, судорожно билась рыдающая Катя, охвативъ шею отца...
-- Папочка! папочка! Лена умретъ...-- кричала она, прижимаясь къ отцу и словно стараясь задушить на груди у него эту страшную правду.-- Иди къ ней. Она ждетъ...
Генералъ, молча, ласкалъ ея волосы и, тихо отстранивъ ее, прошелъ къ больной. Когда онъ, неслышно ступая по ковру спальни, подходилъ къ кровати дочери, ему вдругъ показалось, что здѣсь -- въ этой притихшей, пропитанной запахомъ лекарствъ и погруженной въ полумракъ комнатѣ притаилась сѣрая тѣнь смерти... Онъ видѣлъ лежащую навзничь фигуру въ бѣломъ, приподнятыя колѣна ея, и не находилъ лица дочери,-- оно сливалось съ бѣлизной простыни и подушки. Онъ подошелъ ближе и наклонился надъ ней. Заостренное личико, съ окаменѣлыми чертами неподвижной маски и темными тѣнями подъ глазами, которые смотрѣли такъ безучастно,-- оно удивило его и показалось чужимъ...
-- Ты, папа?-- тихо спросила больная.-- Тебѣ тяжело меня видѣть такой...
-- Да, моя дѣвочка,-- ласково сказалъ онъ, нѣжно касаясь рукой ея волосъ и холоднаго лба...
-- Папа, я умру. Я это чувствую. И все ждала тебя. Ты, папа, ничего не дѣлай этому человѣку... Прошу тебя! Я, можетъ быть, сама виновата...
-- Скажи мнѣ, дѣточка: у тебя были какія-нибудь отношенія съ нимъ? Онъ имѣлъ право тебя ревновать?