Лѣто -- это зной всякой страсти, всякой борьбы, всякихъ бѣдъ,-- когда не хватаетъ времени, и все -- "некогда"!, "послѣ"!, "потомъ"!...
И только осенью, когда солнце -- низкое уже къ горизонту -- не грѣетъ, а только свѣтитъ,-- только тогда и выступаютъ въ синевѣ горизонтовъ контуры далекихъ предметовъ... Да: только тогда и зарисовываются контуры всѣхъ идеаловъ нашихъ, и мы, въ первый разъ хорошо разсмотрѣвъ ихъ, ничего ужъ, помимо ихъ, и не видимъ...
И вотъ: горизонты наши расширились...
XXXVI.
Мой отвѣтъ Плющикъ.
"Милая и дорогая, Елена Владиміровна. Вамъ угодно было выругать меня "романтикомъ". Что дѣлать,-- каковъ есть, такимъ и берите. Не модный это костюмъ -- знаю; но, разъ ужъ на то пошло, такъ и кто знаетъ, есть ли онъ, этотъ модный костюмъ? Говорятъ, вѣсь, что подъ луною нѣтъ ничего новаго -- все старо. А значитъ, и все современное, все во время, и нѣтъ ни стараго, ни новаго, а есть то, что есть, т.-е. два три, довольно-таки затасканныхъ и потрепанныхъ костюма, въ которыхъ мы и щеголяемъ съ тѣхъ поръ, какъ себя помнимъ.-- "Бываетъ нѣчто, о чемъ говорятъ: "смотрите, вотъ это новое"; но это было уже въ вѣкахъ, бывшихъ прежде насъ".-- Такъ говоритъ Соломонъ, т.-е. сама мудрость. Да: галлерея людскихъ физіономій не такъ ужъ богата, какъ думаютъ. И оттого-то всякій изъ насъ всегда немножко нашъ старый знакомый. У Гейне одна очень умная сорока германской сказки такъ живописуетъ "картину міра": "мать моя была сорока, моя бабушка тоже была сорока, моя прабабушка опять сорока, моя прапрабабушка сорока, и если бы моя прапрабабушка не умерла, то жила бы до сихъ поръ"...-- Да, и была бы, какъ всѣ. Читая "дѣла временныхъ лѣтъ", всегда немножко сконфуженъ: все, какъ у насъ, и все, какъ и мы; а подчасъ -- и лучше, чѣмъ у насъ, и лучше, чѣмъ мы. Бываетъ это.
Въ виду всего сказаннаго (я особенно- ссылаюсь на авторитеты мудраго Соломона и не менѣе мудрой сороки германской сказки), пусть мнѣ простятъ мой "романтизмъ".
Далѣе. Вашъ экивокъ по адресу Святогора (и охота же вамъ, право, горой да мышь давить!) я уразумѣлъ и почувствовалъ. Ѣдко сказано! Но, знаете что? Соусъ новый, а блюдо все то же. Вѣдь, это опять призывъ къ здравому смыслу,-- призывъ, который, простите, всегда мнѣ казался ложемъ Прокруста -- гдѣ васъ урѣжутъ, или потянутъ, но непремѣнно уложатъ и нмлремѣнно изуродуютъ. Это -- какъ желѣзнодорожная линія: гдѣ надо -- подсыпятъ, гдѣ надо и срѣжутъ ненужный рельефъ, а рельсы положатъ. Нужно это, полезно... Все это -- "въ заботахъ о благахъ отчизны"... И неумолимый нивелиръ увѣренно, смѣло дѣлаетъ свое нужное, полезное дѣло -- равняетъ, шлифуетъ, становитъ въ ряды... Это -- современный Прокрустъ кладетъ на свое неумолимое ложе прогресса. Вамъ больно и неудобно, вамъ жаль вашихъ урѣзанныхъ ногъ; но, чудакъ вы, поймите же вы, эгоистъ вы этакій, вѣдь, все это -- авансы вашему "завтра",-- тому божественно прекрасному "завтра", гдѣ потекутъ молочныя рѣки, гдѣ раскуютъ мечи на орала, гдѣ все будетъ не такъ, по иному -- радостно, весело, счастливо, и гдѣ (маленькая непріятность!) васъ только не будетъ: вы (проглотите эту горькую истину),-- вы матеріалъ только той грандіозной постройки, той очень высокой башни, которую когда-то начали и почему-то не кончили въ Вавилонѣ, и назначеніе которой -- коснуться неба...
Но, виноватъ,-- отпихиваясь отъ вашихъ "полезно и нужно", я при желаніи быть доказательнымъ -- рискую вступить въ непроходимыя дебри нашей, современной, европейской мудрости и надолго затеряться въ нихъ, если только и не совсѣмъ пропасть тамъ. А вы не о томъ меня спрашиваете. Вы искушаете меня вопросомъ о Сынѣ Человѣческомъ, съ Котсраго, какъ говорилъ Иванъ Карамазовъ брату Алешѣ (помните это?), всегда обыкновенно и начинаютъ. Ну да: Онъ -- пробный камень, когда-то отвергнутый строителями, а нынѣ легшій яко бы въ главномъ углѣ зданія. Такъ прорицали и прорицаютъ пророки о Немъ.
Итакъ: вы -- о Немъ...