Ты -- сказка...
Такъ бредилъ когда-то Генрихъ литейщикъ, созерцая лицомъ къ лицу
свой идеалъ, въ образѣ чудной, роскошноволосой Эльфы. И вотъ -- лицомъ къ лицу и со мной моя роскошноволосая, чудная Эльфа...
Въ столовой скрипнула дверь...
Кто-то вошелъ и внесъ лампу. Яркій свѣтъ ея жадно метнулся по комнатѣ и выпилъ розоватую дымку лампадки. Я оглянулся на бѣловатый кружокъ свѣта вверху потолка... Но его уже не было, онъ умеръ, онъ радостно слился съ роднымъ ему свѣтомъ... И не знаю я, врядъ ли онъ выигралъ въ этой побѣдѣ надъ розовой ложью: раньше, впотьмахъ, она была его фономъ, она оттѣняла его пуританскую, ничѣмъ неподкрашенную истину, и онъ жилъ, онъ боролся... И гдѣ онъ теперь, побѣдитель счастливый? Побѣда и весь успѣхъ его въ томъ, что онъ умеръ. Да, онъ не разгадалъ загадки сфинкса,-- и тотъ пожралъ его...
Въ столовой готовили чай и шумѣ, я и посудой...
Мелодично, пѣвуче звенѣли стаканы, и отрывисто, дребезжа, отвѣчали имъ блюдца. А вотъ, чему-то громко смѣясь, зазвенѣла упавшая ложка...
-- Тише...-- сказалъ нѣжный голосъ.
Я зналъ этотъ голосъ и хотѣлъ его слушать...
Кто-то о чемъ-то спросилъ.