Правда, свѣтъ лампы слегка золотилъ ея волосы и золотистою линіей чертилъ контуры ея красиваго тѣла...
-- Вы спите?
Я вздрогнулъ и сразу очнулся...
-- А, кстати! Мнѣ васъ-то и нужно, роскошноволосая Эльфа! Скажите-ка мнѣ: зачѣмъ это вы убѣжали съ крыльца?..
-- Такъ вы, значитъ, не спали? Но, вѣдь, я и побыла тамъ немножко... А что,-- я развѣ холодная? Я вышла послушать, какъ мятель...
-- ...Шумитъ и снѣгъ валить?-- договорилъ я, поймавъ ея фразу.-- Знаю, знаю! Я не о томъ... Идите-ка, Эльфа, сюда!
Я притянулъ ее ближе къ себѣ, усадилъ на диванѣ и разсказалъ ей подробно о томъ, какъ опустѣло крыльцо и какъ (блѣдное, милое личико невѣдомой дѣвушки теперь ужъ не смотритъ на небо...
Саша внимательно слушала. Въ гостиной было темно -- настолько, что я не могъ уловить выраженія лица моей Эльфы. Я видѣлъ только, какъ волновалась ея молодая, упругая грудь... Волновался и я. Сухой спазмъ сжималъ мое горло и мѣшалъ говорить мнѣ. Близость Эльфы пьянила меня -- о, тѣмъ болѣе, что я уже видѣлъ и зналъ, что все можно... И я зналъ, что на это жгучее можно я имѣлъ уже право: я любилъ свою Эльфу. И въ тоже время я ни за что не рѣшился бъ сейчасъ схватить и унести эту милую ношу. О нѣтъ! Это вино слишкомъ хмельно. Оно пригодится, можетъ, и послѣ, потомъ... Но когда же потомъ? Не знаю. Мое завтра... оно немножко пугаетъ меня; и (сказать ли?) я мало вѣрю въ него... Но что для меня несомнѣнно, такъ это то, что рано, поздно, а только моей будетъ эта высокая, стройная дѣвушка, съ ея роскошью чудно-курчавыхъ волосъ, съ ея лукаво-смѣющимся личикомъ и этимъ античнымъ, скульптурнымъ тѣломъ...
...И слушай, глухая Судьба: устами неумиравшаго сфинкса ты загадала загадку и мнѣ; и я посильно, конечно, отвѣчу,-- долженъ буду отвѣтить. Но, слушай: что хочешь... Ты можешь меня и пожрать, мой прожорливый гурманъ (знаю: ты "жертвъ искупительныхъ просишь"...),-- что хочешь, но только этой красивой страницы моей личной жизни я тебѣ не отдамъ! Не нынче-завтра,-- а я эту страницу впишу...