-- Какъ: не видалъ? Я вотъ, вижу ее и сейчасъ. Она вотъ, только (не знаю -- зачѣмъ) смѣнила костюмъ. И съ тѣхъ поръ, какъ я видѣлъ ее на крыльцѣ, я ее въ этомъ костюмѣ теперь никогда ужъ не вижу. Скажите, куда вы дѣвали и эту вашу синюю юбку, и эту рубаху, поясъ, и эти милыя синія туфельки? Все это такъ шло къ вамъ...
-- Вы, вотъ, всегда такъ!
-- О, нѣтъ; я -- серьезно. Скажите: вы скоро поѣдете въ городъ?
-- На-дняхъ. А зачѣмъ вамъ?
-- А вотъ. Я разскажу вамъ подробно -- и какъ, и что; а вы тамъ закажите этотъ костюмъ. Вотъ, только развѣ рисунокъ узоровъ для вашей рубахи... Ну, да это -- потомъ. Я напишу знакомому художнику -- Сагану, онъ намъ поможетъ и вышлетъ. А пока: вы закажите просто бѣлую рубаху и синюю юбку. Синія туфельки... Здѣсь то же такихъ не найдемъ мы. Я выпишу вамъ...
-- Не надо! Зачѣмъ это?-- не соглашалась и спорила Саша; но ея вдругъ просвѣтлѣвшее личико и бархатистый взглядъ ея кротко мерцающихъ глазъ говорили иное...
-- А затѣмъ, что крыльцо уже пусто. На немъ уже нѣтъ этой дѣвушки.
Она ужъ не смотритъ на небо. Она (я самъ это видѣлъ) сбѣжала съ крыльца и, завязавъ тесьму развязавшейся туфельки, скрылась въ калиткѣ (вы помните это?), за кустами сирени... Сирень эта, помню, цвѣла; и, помню, она неосторожно толкнула плечомъ одну вѣтку -- и вѣтка эта долго качалась... Я сорвалъ эту вѣтку. И еслибъ вы знали, какъ она пахла... Но, все же -- крыльцо то съ тѣхъ поръ уже пусто. Правда: я вижу стройную фигуру дѣвушки, въ синей, клѣтчатой юбкѣ и бѣлой рубахѣ; вижу рябящій въ глазахъ ея поясъ; край крохотной туфельки; вижу даже мягкій изгибъ ея темной косы на плечѣ у нея,-- но, и только. Красивую головку кто-то унесъ. Ея нѣтъ. И вотъ: я хочу, чтобы тотъ, кто унесъ эту курчавую головку, съ блѣднымъ, приподнятымъ личикомъ къ небу, я хочу, чтобъ онъ, кстати, забралъ и все остальное...
XLIV.
Я дурно спалъ въ эту ночь...