-- Теперь, вотъ -- тепло...-- задребезжалъ косоглазый.-- Теперь -- ничаво. А то -- морозъ изымалъ все. Землякъ мой безъ бабы соскучился: не съ кѣмъ, баитъ, погрѣться...-- и онъ присѣлъ вдругъ на корточки и, растянувъ въ двѣ морщинки-черточки косые глаза, залился долгимъ смѣшкомъ, часто-часто отбивая это визгливое-дребезжащее -- хи-и-и-и-и...
-- Ну, будетъ табѣ, домовой! (...о-гой!-- отозвалось въ лѣсу).-- Табѣ бы брехать все!-- огрызнулся сутулый.
-- А что,-- вѣдь, и правда: безъ бабъ, поди скучно?-- спросилъ я.
-- Вотъ табѣ!-- согласился со мной косоглазый.-- Какъ: не скучно? Потужишь... У насъ, это, знаешь ты, всей деревней (съ двора на дворъ) по угольной части. Земля -- песокъ. Ну, и всѣ: кто куда. Толкнешься, часомъ, въ деревню -- однѣ бабы. Ну, такъ: кто придя -- сразу, братъ, видно. Баба-то -- чортъ-чортомъ! Такъ ужъ и знаютъ: мужъ на побывку пришелъ, дескать,-- бабу залапалъ. Ну, а какъ побѣлѣла она, стало, это -- ушелъ онъ...
-- Но, зачѣмъ же вы такъ? Развѣ, нельзя искупаться?-- спросилъ я.-- Вѣдь, это жъ нетрудно.
-- Вотъ пуше! Пора тамъ... Тутъ кабы дорваться! И насъ, нешто, отмоешь? Ты глянь: хороши мы? Невзначай, такъ-то, глянетъ иной (опричь -- на ночь) -- обомретъ: сатана!-- и косоглазый опять, часто-часто, отбилъ это визгливое -- хи-и-и-и-и...
Однимъ хорошо,-- похвалился сутулый:-- отъ блохъ! Не прилюбили: чахнуть отъ воуголя... Вошь -- та не боится: та терпѣливѣй...
Мы примолкли.
Пламя костра потрескивало и жадно лизало воздухъ... А курчавые дымки угольныхъ "ямъ", быстро-быстро, какъ змѣйки, ползли и ползли вверхъ...
Сутулый Гномъ взялъ жбанъ и узкой, черной отъ угля, тропинкой пошелъ въ лѣсъ.