-- Я сразу учуялъ: въ батьку задался -- слухменый...
Между деревьевъ мелькнула красивая фигура сѣрой лошади -- и на поляну къ намъ, гордо ступая подъ тонкою сѣткой, въѣхала моя любимица -- давешняя красавица -- кобыла, запряженная въ бѣговыя санки.
Кучеръ,-- широкобородый, русый Сергѣй -- осмотрѣлся и хотѣлъ повернуть лошадь...
-- Не туда!.-- крикнулъ Гномъ:-- тамъ лошадь засадишь. Держи мимо ямы. Во-во!-- и желая помочу онъ торопливо шагнулъ къ лошади...
Но та, завидя его отсѣла назадъ и -- задыбилась... Глаза и красиво-настороженное тѣло животнаго -- все это выражало одинъ сплошной ужасъ...
-- Аль, не по нраву пришелся я -- а? О-то!-- крикнулъ Гномъ и, весь изогнувшись и накоршунивъ черныя лапы-pyки, онъ угрожающе двинулся къ лошади...
Та фыркнула и задрожала...
-- Перестань!-- вмѣшался я.-- Ты ее напугаешь: она понесетъ...
Гномъ взвизгнулъ, отсѣлъ какъ-то внизъ и, вдругъ, превратившись въ какой-то лохматый, шуршащій клубокъ, покатился вдоль по полянѣ, мимо меня, въ лѣсъ, и скрылся, скатившись въ лощину...
-- То-то, лѣшій-то!-- возмутился Сергѣй.-- Садитесь -- сказалъ онъ, едва справляясь съ напуганной лошадью, которая дрожала и озиралась назадъ.-- То-то, лѣшій! И какъ это вы, Валентинъ Миколаичъ, дивлюсь я къ нимъ ходите только! Ночь...