...И знаете ли -- что? Некрасивая эта сытость наша,-- сытость съ Ганнибаловой клятвой на устахъ, во имя голоднаго (помните, у Тургенева?), и -- съ хлѣбомъ того же голоднаго въ своемъ собственномъ желудкѣ,-- это и есть та библейская "Лѣнь вѣка", которая покрываетъ насъ всѣхъ... И никакая сила ума и таланта, ни наше слово, ни наше дѣло,-- ничто не въ силахъ согнать съ нашихъ лицъ этой тѣни... Это -- какъ кровь на рукахъ леди Макбетъ. Вы помните: она этой крови не смыла...
...Итакъ: задача нашего вѣка; это -- что же?-- научиться "красиво" ѣсть что ли?-- Да. "до тѣхъ поръ пока мы будемъ красиво говорить мыслить и чувствовать, но поступать "некрасиво", т.-е. пока мы будемъ эффектно клясться клятвами Ганнибала, во имя голоднаго, и въ то же время -- неэффектно поѣдать хлѣбъ того же голоднаго,-- до тѣхъ поръ, густая "тѣнь вѣка сего" будетъ лежать на насъ всѣхъ, и мы не найдемъ, да и не можемъ найти въ этомъ мракѢ просвѣта. И для насъ вопросъ о "некрасивой сытости" нашей -- не моральный вопросъ (какъ это мы до сихъ поръ истолковывали), нѣтъ,-- это вопросъ чисто біологическій, шкурный вопросъ, насъ непосредственно и лично касающійся, такъ какъ пора же, наконецъ, понять намъ, что всѣ мы, красиво клянущіеся и некрасиво кушающіе,-- мы просто вымираемъ, какъ стая шакаловъ, какъ хищники, время которыхъ прошло. Въ длинной исторіи приспособленія къ намъ даннымъ условіямъ жизни, хищникъ давнымъ-давно сыгралъ свою роль, онъ ужъ сказалъ свое слово и изжилъ свой моментъ. И вотъ: мы -- послѣдніе представители этого вымирающаго типа и живые анахронизмы нашего времени,-- мы не хотимъ признать горькой истины, что:
Вы еще не въ могилѣ, вы живы,
Но для дѣла вы мертвы давно;
Суждены вамъ благіе порывы,
Но свершить ничего не дано...
...Нѣтъ мы не хотимъ согласиться. Мы жадно цѣпляемся за нашу догорающую въ насъ способность -- жить, и, во чтобы то ни стало, силимся раздуть это бѣдное пламя... Мы судорожно напрягаемъ всю нашу нервную силу и жадно хватаемся, то -- за истины нашей науки то -- за правду нашихъ религіи то -- за красоту нашихъ искусствъ... Но, все эти попытки наши такъ или иначе застраховать себя,-- они не реализируются къ намъ нужныя цѣнности. Нѣтъ -- и наши науки и наши религіи и наши искусства,-- все это, какъ стовратныя Фивы, ведутъ насъ къ давно уже разгаданной нами загадкѣ Сфинкса -- къ вымиранію, къ смерти... "какъ мы тамъ ни усложняй и не расцвѣчивай и не освѣщай пустоту и безцвѣтность и мракъ нашей жизни -- она убѣгаетъ отъ насъ несмотря на весь паѳосъ нашихъ усилій. Мы видимъ: трясина, которую мы судорожно и жадно гатимъ у себя подъ ногами -- она pазступается, она засасываетъ насъ со всѣми нашими картинами книгами дворцами машинами симфонiями, мраморами -- этими нашими мыслями, чувствами, знаніями, которыя клокочатъ, трепещатъ въ насъ -- трупахъ... Да: тѣнь страшной фразы:--"Мене, мене, текел, упарсин" -- она покрываетъ всѣхъ насъ, словно саваномъ...
-----
-- Экось, несетъ какъ! Разорваться готова... Шали!-- послышалось сбоку ворчанье Сергѣя, который все еще никакъ не могъ успокоить напуганную, нервную лошадь...
Я вздрогнулъ -- очнулся,-- и въ ту же минуту страница незримой и мною читаемой книги,-- въ которую я за послѣднее время такъ жадно, мучительно и такъ почти испуганно вчитывался,-- страница эта словно захлопнулась и словно покрылась картиной, меня обступившей вдругъ ночи...