Милый Сагинъ...
Ящикъ былъ вскрытъ -- и передъ нами явилась цѣлая стая милыхъ игрушекъ-футляровъ для крохотныхъ женскихъ игрушекъ-ножекъ... Тутъ была цѣлая фаланга разнообразныхъ, всевозможныхъ цвѣтовъ и фасоновъ, разностильныхъ ботинокъ и туфелекъ -- лакированныхъ, лайковыхъ, сафьяновыхъ, бархатныхъ даже, красиво опушеннымъ мѣхомъ. И все это, словно пернатая пестрая стая весеннихъ птицъ ворвалось къ намъ въ комнату и прихотливо осѣло по стульямъ, столамъ, по дивану и полу... Подъ цвѣтъ этой милой игрушечной обуви Сагинъ не забылъ прислать и цѣлую серію шелковыхъ тонкихъ чулокъ, блѣдноватые тона которыхъ красиво оттѣняли густую окраску всѣхъ этихъ милыхъ женскихъ сапожекъ.
Глаза Саши сверкали восторгомъ; блѣдныя щеки ея заалѣлись. Въ ней заговорила женщина. И какъ же иначе? Вѣдь, все это -- для ея крохотныхъ и, видимо, милыхъ кому-то ножекъ...
-- Ну, зачѣмъ же такъ много!-- мило роптала она, торжествуя ирадуясь.
-- Хорошо, хорошо. Станемте-ка лучше мѣрить...
-- Какъ, развѣ... сейчасъ?-- вспыхнула Саша.
-- Конечно!-- сказалъ я насколько возможно спокойно, но втайнѣ боясь, что мнѣ откажутъ въ этой милой картинѣ примѣрокъ...
И, слава Богу, я не былъ ограбленъ...
Поставленная на полу и обнаженная отъ абажура лампа ярко заливала матовымъ свѣтомъ всю комнату, а больше всего -- осторожно и скупо, но зато то и дѣло обнажаемую ножку, которая всякій разъ стыдливо спѣшила юркнуть въ новый, тѣсный чулокъ и спрятаться въ туфельку, чтобы потомъ твердо стать на коверъ, постоять такъ съ минуту (хорошо ли, дескать, смотрите?), затѣмъ граціозно прильнуть къ полу и показать намъ свой профиль. А тамъ -- и опять обнажиться, для новой примѣрки..;
Все это затянулось очень надолго. Да и какъ же иначе? Иногда вдругъ надѣтая туфелька казалась намъ такъ хороша, что, для полноты впечатлѣнія, обувалась и лѣвая ножка, которая сиротливо стояла въ тѣни и рѣдко когда демонстрировалась. И тогда щегольски обутыя ножки долго давали собой любоваться, кокетливо высматривая изъ-подъ слегка приподнятой юбки. И часто, въ пылу разговора и спора о томъ, что красивѣе -- темный, или свѣтлый чулокъ къ этимъ туфлямъ,-- неосторожно приподнятый краешекъ платья до колѣнъ открывалъ эти стройныя, статныя, ножки; а я (грѣшный человѣкъ!) не соглашался и спорилъ, т.-е. умышленно затягивалъ эти минуты...