Кисейное, свѣтло-зеленое платье ея, охваченное широкою, темно-зеленою лентой по таліи, мелко драпировало бедристую. стройную фигуру ея. Завитки русыхъ волосъ ореоломъ окружали головку дѣвушки, а толстая коса ея тяжело опадала внизъ...
-- Русалка!-- испуганно шепчу я, и отступаю назадъ.-- Чуръ! Наше мѣсто свято. Аминь. Разсыпься...
Саша смѣется...
-- Какъ же такъ? To -- Русалка, то -- Сказка, то -- "та, что ушла съ крыльца"... Кто жъ я?
-- И всѣ онѣ вмѣстѣ, и каждая порознь. Сейчасъ вотъ -- въ этомъ, изъ рѣчной воды сотканномъ платьѣ, опоясанная осокой, и въ этихъ зеленыхъ, покрытыхъ тиной туфелькахъ,-- сейчасъ вы -- Русалка. А завтра, не знаю, можетъ быть, будете Сказкой; потомъ и той, "что ушла съ крыльца"... А въ общемъ, вы -- то, "что здѣсь (указалъ я на грудь) и что назвать нѣтъ звука. Узнаешь самъ, въ мое взглянувши сердце" .
Что-то кроткое, нѣжное мелькнуло вдругъ и залучилось изъ этихъ большихъ и все еще пока лукавыхъ глазъ дѣвушки...
-- И не Русалка, и не Сказка я, и не та, "что ушла съ крыльца?--я просто -- Саша...-- тихо сказала она и, какъ-то замкнувшись въ себя, и не давъ мнѣ отвѣтить, скрылась за дверью балкона...
LV.
Приподнятое настроеніе меня не оставляло весь день.
Я очень люблю Святую -- этотъ праздникъ весны. Вся обстановка его властно влечетъ меня въ далекое прошлое, которое сегодня особенно грустно глядитъ на меня "большими, наивными глазами дѣтства"...